Обманчивый покой

 – Поступил учеником мастера сразу после школы, но долго на комбинате не задержался. Пошел в милицию.

– Тань, слышишь? – повернулась ко мне Ольга. – Как тесен мир.

– Мир совсем не тесен, – ответила я. – Я из органов внутренних дел ушла, если помнишь.

Одеты мы были уже по-дачному. Старые кроссовки, застиранные футболки и спортивные штаны нас попросил приготовить именно Вовка.

– Нечего на природе в кутюрах рассекать, – порешил он. – Терпеть не могу, когда выделываются. Берите чего не жалко.

И это тоже была капля в бочку с нелюбовью к дачным приключениям.

Почему-то считалось, что там уместно будет надеть на себя рванину, а не нормальную и стильную вещь. Поэтому вещи в поездку я собирала с тем учетом, что мне все-таки не придется выглядеть как деревенская сумасшедшая. Едем все-таки в город, а там вряд ли люди в одних телогрейках ходят.

Сам дом оказался невелик. Изнутри мы уже успели бегло осмотреть то, что было отстроено, а также представить то, что только намечалось. Рассказ Ольги об отдельном санузле оказался горькой сказкой.

Унитаз присутствовал, но не был подсоединен к коммуникациям. Использовать его можно было как угодно, но только не по прямому назначению. Обещанная отдельная комната оказалась отсеком с дощатыми стенами, заваленным толстым слоем сухой листвы. Во время экскурсии мы то и дело натыкались то на сгнившие доски, то на молоток или гвозди, рассыпанные по полу. Вовка все это дело аккуратно поднимал, осматривал и складировал в цинковое ведро, о предназначении которого мне даже знать не хотелось.

Участок выглядел примерно так же – по нему словно ураган прокатился. Снова доски и море кирпичей, сваленных как попало в большие кучи. Ольга, споткнувшись, наступила на что-то и подняла с земли самую обычную тарелку, утонувшую в почве.

– И куда ее? – спросила она у Вовки.

Тот не ответил. Ушел вперед, остановился и думал о чем-то своем.

– Вернемся, – предложила я Ольге. – Пусть побудет один и придет в себя.

Ни одного деревца или кустика не было видно – лишь жухлая трава, которая вырастала каждую весну до высоты человеческого роста, а осенью ложилась на землю, накрывая ее серьезным слоем перегноя.

Я попробовала ковырнуть кроссовкой этот слой, пытаясь достичь земли, но у меня ничего не получилось.

Признаться, Вовку я понимала. Я бы на его месте растерялась. Сначала от радости – такое богатство! А потом от ужаса – и что со всем этим делать?..

Увлекая Ольгу к дому, я вспомнила, что прихватила с собой кипятильник.