Обмани лжеца

– Да, такое сочетание цвета волос и глаз встречается нечасто, – подтвердила я.

– Лара, как тут появилась, с энтузиазмом начала искоренять Мишанины недостатки. Он курить бросил, выпивать стал меньше, даже работу хотел поменять, но не успел. Где-то через полгода, – припомнила хозяйка, – Лариса ушла отсюда, да еще и со скандалом. А точнее, ее родители пришли и со скандалом забрали домой. Не нравился им Мишаня, не того, сказали, поля ягода… Они, сразу видно, из интеллигентов были. Им и зять такой же нужен был, а не сантехник.

Удивляюсь, что целых полгода терпели, что дочь с Мишаней сожительствует.

– Наверное, Лариска им что-нибудь наврала, – предположила я.

– Возможно. Так вот, после ее ухода брат твой сломался, стал нелюдимым и вспыльчивым. Пить стал по-черному. Похоже, однолюб он.

– Наверное.

– Я говорю ему – найди себе другую, а Миша только головой качает, мол, я Лариску до сих пор люблю и она ко мне все равно вернется. А куда возвращаться-то? Мишаня бардак у себя в комнате развел пуще прежнего… А потом и вовсе его едва не посадили… Он три месяца в СИЗО сидел.

Валюш, ты в курсе, что его в убийстве обвиняли?

– В курсе. Но я никогда не верила, что он мог кого-то убить. Мишка ведь и мухи не обидит, – подбросила я словоохотливой хозяйке новую тему для разговора.

– Ну, не скажи, – немедленно возразила собеседница, – с гусем-то он ловко справился.

– С каким гусем? – уточнила я.

– Моему мужику родственники из деревни живого гуся как-то привезли, в подарок к Новому году. Птица у нас целые сутки в ванной жила.

Все там так испоганила! – Женщина закатила глаза к потолку, вспоминая те события. – Мы уж на Птичий рынок хотели его снести, чтобы живьем продать. Ведь ни Вася, ни я, мы никогда живность не резали, поэтому даже не знали, с какой стороны к гусю подойти. Да и жалко было птицу… А Мишаня сам нам предложил зарезать гуся. Мы и согласились. Он так ловко с ним справился. Я потом жаркое сделала, и Мишаню к нам за стол позвала…

– Ну, то гусь, не человек же, – возразила я.

 – Нельзя всех жителей сельской местности, для которых резать скотину – дело обыденное, причислять к убийцам.

– Тоже верно, – согласилась со мной хозяйка квартиры. – Был бы Мишаня виноват, его бы не оправдали. Про гуся я так, к слову сказала.

– А что, Миша после суда за ум не взялся, пить не бросил, жениться не надумал? Почему он вдруг съехал отсюда? – забросала я женщину новыми вопросами.

– Насчет женитьбы ничего не знаю, он никого больше сюда не приводил.