Одна из нас лишняя

Я-то умею падать на любой скорости: не зря ведь меня учили почти пять лет – в том числе и этому, – а вот Никита простыми синяками и ушибами не отделался бы… Хорошо, что протектор «Кавасаки» достаточно глубок.

Я показала Поручику жестом, чтобы он убирался, но в ответ увидела лишь кривую усмешку. Ладно, дружок, придется тебя разжаловать в рядовые и отправить в дисбат – такое не прощается. Но, для начала, нужно прекратить эту убийственную гонку. Каким только образом? Никита тормозить явно не собирается, несмотря на мои неоднократные призывы.

Попробовать дотянуться до ножного тормоза? Наверное, не самый лучший вариант. Что же тогда? Вывести Никиту на время из строя? Но «Кавасаки» окажется тогда неуправляемым.

Ага… кажется, придумала! Я дотянулась рукой до правого локтя Никиты и с силой надавила на хорошо мне известную точку. Его кисть разжалась, и «Кавасаки» резко сбросил скорость. Привстав с сиденья, я пригнула голову Никиты к бензобаку и, наклонившись вперед, перехватила правую рукоять руля. Затем, дотянувшись до левой ручки, отключила трансмиссию.

Практически лежа на спине у Никиты, нажала на тормоз. «Кавасаки» вильнул и остановился. Никита успел расставить ноги и удержал машину от падения.

Сэм с Лаптем унеслись далеко вперед, Поручик же, наблюдавший за моим акробатическим трюком, остановил свою «Ямаху» рядом.

Если бы он извинился за свои выходки или промолчал, на худой конец, наверное, я бы не стала принимать никаких мер. В конце концов, жизнь моего подопечного вне опасности, платят-то мне за это.

Но Поручик не стал извиняться. И не промолчал.

– Что, гонщики, – ухмыльнулся он, – обделались? Штанишки не запачкали?

– Погоди, – бросила я Никите и, оставив свой шлем, сделала два шага к Поручику, который презрительно смотрел на меня.

– Таким, как ты, нельзя доверять технику, даже такой металлолом, как твоя «Ямаха».

– Что ты сказала, телка? – Поручик стащил шлем с головы и встал передо мной – гора жира и мышц, упакованная в кожу.

– За телку – ответишь отдельно, – четко проговаривая каждое слово, произнесла я, – а пока я жду от тебя извинений за твои финты.

– Не, ты совсем рехнулась, корова!

Он сделал шаг ко мне, ухватил меня за жилетку и резко дернул на себя. Я не стала сопротивляться, лишь слегка изменила траекторию движения, чтобы не столкнуться с ним. Когда я скользила мимо Поручика, я как бы невзначай опустила деревянный каблук своего сапога на подъем его левой стопы, постаравшись вложить в удар как можно больше силы.