Одна из нас лишняя

Бросив кожаную жилетку на спинку оранжево-синего кресла, Никита устало плюхнулся в него. Я последовала его примеру. Он картинно, по-ковбойски положил скрещенные ноги на журнальный столик и, глубоко вздохнув, завел обе руки за голову.

– Светлана Семеновна, – крикнул он в сторону кухни, – нам бы попить чего!

– Иду, иду, – мы услышали торопливые шаги, и вскоре на пороге холла выросла фигура домработницы.

Светлане Семеновне можно было дать лет сорок. Ее ничем не примечательное лицо славянского типа – широкое, скуластое – всегда улыбалось, излучая жизненную силу.

Наивность придавала ему особое обаяние. Густые темные волосы были тщательно приглажены и собраны на затылке в пучок. В жестах Светланы Семеновны была та особая женственная плавность, которая позволяла предположить мягкость и уступчивость характера.

Я удивлялась: как эта спокойная, милая, доброжелательная женщина уживается с матерью Никиты – командиром в юбке? Но, с другой стороны, может быть, как раз покладистость и сговорчивость Светланы Семеновны глушила вспышки гнева и раздражения Людмилы Григорьевны, которая все время куда-то спешила и вечно в последнюю минуту не могла найти какой-нибудь срочно понадобившейся вещи.

Терпеливая забота и психология «непротивления злу насилием» помогли Светлане Семеновне завоевать также уважение беспокойного отпрыска. Уважение это, конечно, не было безоговорочным, оно всячески скрывалось, затушевывалось, а иногда и довольно злобно пародировалось, но чувствовалось, что на самом дне мятежной души Никиты таится искра любви и признательности по отношению к этой тихой, улыбчивой женщине.

Несмотря на зачастую провокационно-непристойные выходки и грубость моего подопечного, она питала к нему почти материнскую нежность.

Едва появившись у Овчаренко, я сразу же установила с ней добрые, доверительные отношения.

– Пожалуйста, – Светлана Семеновна поставила на столик поднос с двумя высокими стаканами и прозрачный запотевший графин с апельсиновым соком.

 – Юрий Анатольевич уезжает, – сообщила она.

– Папа дома? – Никита наполнил оба стакана и один подал мне.

– Наверху, вещи собирает.

На втором этаже открылась и закрылась дверь, и по ступеням начал спускаться Юрий Анатольевич с темно-синим матерчатым чемоданом средних размеров. Подойдя к нам, Овчаренко поставил чемодан рядом и опустился в кресло напротив нас, предварительно поздоровавшись со мной и сыном.