Одна из нас лишняя

– Вот видите, – попыталась я образумить его, – а вы говорите, что никто ничего не знает.

– Нет, нет, – Овчаренко-старший снова провел руками по волосам, – деньги мне из рук в руки выдавал из сейфа президент корпорации, для которой мы ведем строительство, об этом никто не знает. А вот за Никитой вы уж присмотрите. Кстати, вот плата за следующую неделю, – он протянул мне конверт с деньгами.

– За Никиту не беспокойтесь, – ответила я, пряча конверт в один из многочисленных карманов жилетки, – если, конечно, он не будет выходить на улицу без меня.

– Никита, ты слышал, что говорит Евгения Максимовна? – Он постарался придать своему доброму лицу суровое выражение.

– Слышал, слышал, – вяло отозвался Никита, допивая апельсиновый сок, – привезешь мне что-нибудь?

В прихожей раздался настойчивый звонок.

– Ага, вот и Борщев, – Овчаренко поднялся, сделал несколько шагов к стене, куда был вмонтирован пульт и экран видеофона.

Даже не посмотрев на экран, он нажал кнопку открывания входной двери.

– Юрий Анатольевич, нельзя же так, вы бы хоть на экран взглянули, – я вскочила и спряталась за косяком двери, ведущей в гостиную, нащупав правой рукой шершавую рукоятку «макарова».

Дверь отворилась, и вошел черноволосый мужчина среднего роста в светлом легком костюме и темно-кофейной рубашке. Его подвижное, покрытое легким загаром лицо, пожалуй, можно было назвать красивым: большие карие глаза, тонкий нос с горбинкой, четко очерченные губы, волевой подбородок.

От него веяло какой-то животной силой, каким-то хищным обаянием самца.

Мне показалось, что все дело во взгляде – одновременно настойчивом и уклончивом, точно его обладатель что-то выслеживал или прикидывал в уме. Страстная пронзительность этого взгляда, подумала я, должна безотказно действовать на женщин. Гладко зачесанные назад, блестящие волосы незнакомца открывали хороший лоб, который он, едва переступив порог, стал промокать вынутым из кармана брюк платком.

– Слава, привет, – Юрий Анатольевич протянул ему руку.

Я как ни в чем не бывало вышла из-за своего укрытия и снова устроилась в кресле. Я почувствовала, что Слава, как назвал его Юрий Анатольевич, проводил меня подозрительным взглядом.

– Познакомьтесь, это Евгения Максимовна… Вячеслав Михайлович, – представил нас Овчаренко.

Легкой пружинистой походкой Борщев (я поняла, что это именно он) подошел ко мне и, как бы поправляя свои и без того прилизанные волосы, коснулся их кончиками пальцев.