Один взмах мотылька

Особенно если вдруг выяснится, что Елена сама ее кому-то подарила. Или случайно порвала и рассыпала прошлой осенью в фойе театра на премьере.

– Свои вещицы Лена всегда тщательно выбирала и принципиально никому не дарила. И жемчуг не рассыпала. Но я определенно не нахожу одно украшение. И как я могла забыть? Сама дарила его Елене на день рождения!

– Вещь приметная? Очень дорогая? Может, она в банковском сейфе?

– Приметная – не то слово, неординарная, золотое колье без камней. Делали на заказ. Таких вообще существует только два.

Лена его очень любила, часто надевала, особенно на работе.

– Хорошо, описать сможешь?

– Конечно, у меня такое же.

– Обычно девушки не терпят, когда у подруги точно такое же украшение.

– Да, но тут особый случай. Купила я как-то брелок на стихийном рынке. Обычный, металлический – лохматая ведьма с длинным крючковатым носом в остроконечной шляпе сидит верхом на метле. И так нас обеих эта вещица позабавила, что я заказала два колье, золотое: витая плоская цепочка – ведьма на метле – снова цепочка.

Для себя и подруги. Мы их во время работы надевали, смотрелось интересно. Немного эпатажно, но нужное впечатление производило.

– Может, Елена оставила колье в салоне? И оно пропало, но не из квартиры?

– Нет, нет. Мы ничего ценного старались там не оставлять. Для наличных есть сейф. Он вмонтирован в стену хозяйственной комнатки и замаскирован легкой этажеркой. Но в последнее время замок в сейфе заедал, а мастера вызвать все некогда было. Поэтому все ценное, включая выручку за день, я уносила вечером с собой.

Потом по обстоятельствам: или в банк, или домой, в сейф.

– А домашний сейф ты проверила? – спохватилась я.

– Да. Все в порядке, его никто чужой не касался. Он не только заперт, но и защищен мощным заговором от воров.

Я растерянно моргнула, стараясь не затягивать паузу.

– Прости, что спрашиваю: может, колье было в тот вечер на Лене? Может, и осталось на ней?

Ирина прикрыла глаза, вспоминая.

– Нет! – заявила уверенно.

 – Точно не было! Это и в протоколе зафиксировано. Я тогда в состоянии шока сидела на диване. Звуки доносились до ушей, словно сквозь вату. Но, как ни странно, я запомнила слова оперативника. Он писал протокол и бормотал вслух: «Тело женщины без одежды и украшений, синяков и кровоподтеков не имеется. На руках и ногах, вдоль крупных артерий следы продольных порезов»… – Ирина осеклась, замолчала и повела шеей, словно сглатывая ком в горле.

– Тихо, тихо.