Окончен бал, погасли свечи

Мне понравились осенние астры – мохнатые, крупные, разных расцветок, хотя я вообще-то не люблю эти цветы. Еще краше выглядели белые и розовые хризантемы. Роскошных роз, о которых говорила Кассандра, я в палисаднике не увидела, но, должно быть, Владимир Ефремович выращивал их в специальном помещении, если занимался их разведением круглый год.

Адрес Стоянова, естественно, был раздобыт у Инессы, как и номер телефона, по которому я позвонила ему и договорилась о встрече. Я не сомневалась, что Стоянов сразу на нее согласится, и не ошиблась.

Он уже стоял на крыльце, поджидая меня, – действительно, высокий статный мужчина с благородной сединой на висках и мужественным лицом моряка. И хотя он был одет в обычную рубашку и мягкие домашние брюки, я четко себе представила, как, вероятно, идет ему парадная морская форма.

– Машину вы сюда, к сожалению, не загоните, – поздоровавшись, крикнул он мне. – Места мало. Мне самому приходится свою на стоянку ставить. А так хотелось собственный гараж иметь.

– Ничего страшного, – махнула я рукой.

 – Она у меня на сигнализации, да и ненадолго я к вам, Владимир Ефремович.

– Ну это как разговор пойдет, – улыбнулся он, приглашая меня в дом.

Внутри дом был деревянным.

– Это я сам его кирпичом обкладывал, – пояснил Стоянов. – Можно было, конечно, заново построить, но я дерево люблю. Запах от него, знаете, какой-то особенный, домашний, родной… И теплее в деревянных стенах, чем в каменных. Сентиментальным становлюсь на старости лет, что ли…

И он тихо засмеялся, покачав головой, без всякого намека на кокетство.

На столе стояли большой чайник, мисочка с вареньем, ваза с конфетами. Мне Владимир Ефремович налил чаю в большую чашку, а себе – в темно-вишневую кружку.

– Признаться, я обрадовался, когда вы позвонили, – медленно проговорил отставной моряк.

– Я это почувствовала по вашему тону, – призналась и я. – Вы не верите в виновность Кирилла?

– Нет, не верю. И, честно говоря, не знал, что делать, чтобы ему помочь. Общался, конечно, с милицией, приводил им свои доводы, но кто меня станет слушать? Решил, что будем ждать суда, а там уж разберутся.

Конечно, надеялся там выступить, многое объяснить, чтобы суду понятно стало, что парень ни при чем. А все равно на сердце неспокойно было, нехорошо.

– Вы так уверены только потому, что много лет знаете Кирилла? – спросила я.

– Нет, не только. Хотя и это имеет значение. Я действительно знаю Кирилла не то что много лет, а с самого рождения.