Охота на ведьму

– Разрез ровный, – я размышляла, больше не обращая на него внимания, – и неглубокий. Сделан, скорее всего, коротким и очень острым предметом по голому телу. Одежда не мешала, не цеплялся нож за одежду и прошел плавно. У левого края раны – синяк, гематома. Сюда ножом ударили, ударили сильно и провели вправо, и выдернули оружие. Значит, действовали спокойно, без спешки и аффекта. Спокойно, по голому животу ножом, а, Костя?

Он хотел что-то сказать, но я не дала, продолжила:

– Тело, конечно, я не осмотрела, но то, что было перед глазами, других следов насилия на себе не имело.

Покорна была девчоночка, не сопротивлялась. И разрез ровный. Даже не дернулась, когда ее ножом ударили. Вот тебе, Константин, и обстоятельства. И это пока одни факты, без выводов и предположений. Все ли понятно?

– Нет! – качает головой Константин. – Не все! По-твоему, выходит, покорность у нее была овечья какая-то, ладно! Это бывает. Но вот не дернулась, когда ножом ударили, это, Танечка, неестественно.

В таких случаях мышцы сокращаются сами по себе. Может, к этому моменту она уже мертвой была?

– Может, и так, – отвечаю. – Но еще теплой. Кровь из раны шла. На края внимание не обратил? И с живота кровь стерта небрежно – следы остались.

– А зачем сшивать понадобилось?

Я смотрю на него, как на дитя неразумное.

– Чтобы при перевозке не вывалились внутренности.

– То есть готовили тело к перевозке?

– Верно!

Костя опять полез за сигаретами, посмотрел с сомнением на пачку и сунул ее обратно в карман.

Нервничает, хотя по нему не скажешь.

– Заинтересовался?

Я улыбнулась, пожалуй, впервые с момента появления Аякса в моей квартире.

– Похоже.

Он достал-таки сигарету. Предложил и мне, пришлось отказаться, сморщиться.

– А ты? – спросил, рассчитывая на солидарность.

– Нет! – ответила очень серьезно. – Частный детектив должен зарабатывать себе на кусок хлеба насущного с маслом и, желательно, с икрой, а здесь какая корысть? Только обострение отношений с органами следствия.

И, видя, как потемнел лицом мой сэнсэй, крикнула, боднув его головой в плечо:

– Не положено по закону мне… – машина вильнула в сторону, к обочине, – убийства расследовать!

– Неистовая ты кошка! – пробурчал сэнсэй под нос, но я успела заметить улыбку, на мгновение тронувшую уголки его губ.

– Я тебе, Костенька, правду говорю всегда, какой бы она ни была. Себе вру, бывает, а тебе – нет.