Оплаченные фантазии

 – Обидно!

Людмила Семеновна укоризненно покачала головой. Я поспешила увести разговор немного в сторону:

– А что же родственники боксера? Они какие-нибудь претензии врачам предъявили?

– А у него нет никаких родственников. Помнится, Колю мать одна воспитывала, но она умерла в прошлом году, как раз перед выпускным вечером. А тренер в клинику приходил, но главврач как раз ему свои претензии предъявлял.

– С какой стати? – вырвалось у Нечаевой.

– Вроде бы тренер пичкал своего подопечного запрещенными допинговыми препаратами, и наркоза организм уже не выдержал.

«Ясно, снова Жупанов свалил свою вину на другого! Надо было сделать перед операцией все необходимые анализы, посмотреть картину крови, но, скорее всего, ничего этого не осуществили. Пока я сама не заикнулась о противопоказаниях, Старыгина даже не поинтересовалась моим здоровьем, а уговаривала меня на расширенную программу хирургического вмешательства». Пока я думала об этом, речь, кажется, пошла об Ольге Владимирцевой.

– Была на моей памяти еще одна горемычная, – сказала Малинина.

 – Молодая женщина, преподавательница какого-то колледжа, вот ее мне действительно жалко.

Мы с Алинкой переглянулись, и Нечаева робко уточнила:

– А что с ней произошло?

– Попала под машину, лицо оказалось изуродованным. Легла она, значит, в клинику, дабы улучшить внешность, сделали ей операцию, но неудачно. – Малинина вздохнула: – Не вернулась к ней красота.

– А почему так произошло? Врачи схалтурили? – предположила Алина.

– Нет, врачи у нас хорошие. Уж больно нетерпелива была та пациентка, надо было ей несколько повременить с пластикой. Она ведь до этого несколько других операций перенесла, организм не успел восстановиться…

– Подождите, но откуда преподаватель колледжа может знать, своевременна ли пластика или стоит еще подождать? Мне кажется, срок проведения такой операции должен определить врач.

– Возможно, ты, Полина, права, я тоже к такому мнению склоняюсь. Но медсестрички в ординаторской говорили, что пациентка торопилась к новому учебному году восстановить лицо.

Не слушала она никого, на своем настаивала, торопилась… Только после операции она стала выглядеть еще хуже, чем до нее. Как-то перекосились черты лица… Знаете, это такое жуткое зрелище…

«Знаем», – читалось в моем и Алинкином взгляде, только бывшая учительница на нас не смотрела. Она накладывала нам песочный тортик.

– Спасибо, – сказала Нечаева, придвинув к себе тарелку с десертом.