Оружие страха

Как будто сам был одним из этих очаровательных созданий с развевающимися радужными хвостиками.

Я кивнула.

– Потрясающие… Никогда не видела такого сочетания бледно-голубого с золотом…

Он удовлетворенно вздохнул. Я была принята. Можно начинать…

– Извините за беспокойство, – приступила я к делу, – но вы были свидетелем Аниной гибели…

Он нахмурился. Смешно пожевав губами и осмотрев задумчивым взором потолок с причудливой лепниной, остановил на мне рассеянный взгляд и кивнул головой:

– Так получилось…

После этого глубокомысленного заявления Петр Семенович обаятельно улыбнулся и снова замолчал.

Я кашлянула.

– Не могли бы вы рассказать поподробнее?

– Я ведь уже рассказывал этому милиционеру… – недовольно поморщился мой собеседник.

– Понимаю, – кивнула я, – но расследованием гибели Ани Волошиной сейчас занялась я. Если вас не затруднит, расскажите все, что вы видели этой ночью поподробнее.

Он опять задумался. Честное слово, для руководителя оптовой фирмы он излишне философичен.

Этак без штанов можно остаться, ей-Богу!

Вдруг от чрезмерной задумчивости потянет на Канта. Или – не приведи Господи! – Ортегу с Гассетом читать возжелаем. А тогда уж не до торговли будет. Ни оптом, ни в розницу…

Из-за двери раздался голос супруги:

– Петь! Кофейку не хотите?

– Будете? – обрадовался Петр Семенович. Я кивнула.

– Тащи! – повелел хозяин верной рабе, и она появилась на пороге с подносом, на коем стояли крохотные чашечки, наполненные ароматным напитком. В конфетнице лежали печенья «Бартонс», видимо, мне хотели польстить.

Именно печенье «Бартонс» было похищено у Шерлока Холмса в рекламном клипе. А мышление Вощиновых и их соратников по бизнесу формируется, увы, рекламой…

Я улыбнулась. Кофе получился отменный, о чем я сообщила расплывшейся от удовольствия хозяйке. Та сразу прониклась ко мне симпатией и уходила из комнаты уже без недовольства на лице.

Петр Семенович тоже разомлел от горячего кофе, подобрел и повеселел. К нему вернулась словоохотливость, и он начал свой рассказ…

* * *

Возвращался он с презентации, а точнее говоря, из баньки, в которой славно попарился в обществе прелестных гетер и сотоварищей, поздно.

Так как некоторое алкогольное опьянение помешало ему воспользоваться личным «Фольксвагеном», его подвезли неведомые добрые люди на скромном «Москвиче», и до дома пришлось добираться на своих двоих еще полквартала.

Впрочем, ему это было полезно, так как нужно было выветрить остатки хмеля.