Острая нить

– Задушишь, черт!

– Я?! И не надейся! А кто тогда со мной на рынок пойдет? – хохотнул весельчак Лешка и добавил: – Здорово, подруга дней моих суровых!

– Здорово! – откликнулась я, переводя дух.

Нет, все-таки прекрасно, когда у мужчины сильные руки, что бы там ни болтали феминистки. А у этого вот тридцатипятилетнего мужика еще имеются широкие плечи, чуть волнистые с проседью на висках короткие волосы, высокий лоб и открытые смеющиеся глаза.

Да и жизнь он мне спасал не раз…

– На рынок? – уточнил Алексей, одобрительно оглядывая мои шорты и полупрозрачный топ.

– Вообще-то на пляж, – ответила я, – заехала взять пожевать чего-нибудь.

– Тогда нам по пути, – одобрил Алексей. – Пошли, я нашу «точку» проверю, а потом покажу тебе, где тут самые класснецкие груши продают.

– Ну, груши так груши, – согласилась я, и мы стали пробираться через площадь перед зданием рынка, кишащую народом и уставленную грузовыми машинами, торгующими молоком и хлебом, и рядами закрывающихся на ночь прилавков – «устриц».

Лешка работает в частном охранном агентстве «Щит». Они курируют среди прочего фирму «Некрасов и К». Если вы подумали, что это достойное юрлицо занимается книжной торговлей и специализируется на русской классике, то не угадали. Просто сию довольно уже серьезную фирму по продаже холодильников и прочей аппаратуры возглавляет Сергей Викторович Некрасов.

Мы вошли в гулкое здание рынка и поднялись на галерею, где размещалось одно из звеньев торговой цепи господина Некрасова.

В секции было почти пусто, только у дальней стены, где на полках размещалась малогабаритная бытовая техника, торчал какой-то вихрастый тощий парень в ярко-рыжей майке и черных джинсах.

Мы с Алексеем подошли к прилавку.

– Привет, Григорий, – сказал мой друг. – Как сегодня?

– Привет, – ответил продавец Григорий. – Да почти никак. Сдавать нечего.

И тут я уловила краем глаза какое-то движение.

Вихрастый парень сдернул с полки сумку-холодильник и рванулся к выходу.

Лешка среагировал моментально, бросившись наперерез. Он достал вихрастого, схватил за майку, но тот рванулся, майка треснула, и Алексей упал на одно колено, сжимая в кулаке яркий лоскут.

Еще секунда – и «лисенок» был бы таков: лестница на первый этаж находилась рядом со входом в секцию, а там, в толчее…

Но тут я схватила его уже не за тонкую рыжую материю, а за нечто более прочное – за руку.