Печали веселой семейки

Может, он хотел сказать «руки дрожат»? Если он всегда так непонятно выражается, трудненько же мне будет вытянуть из него нужные сведения. Даже самым приятным для обоих способом. Кажется, он понял мое недоумение, потому что пояснил свою реплику:

– Ну… в моторе «пальцы»… Отрегулировать надо… – сказал он, от понятного волнения спотыкаясь на каждом слове.

– Я очень-очень плохо разбираюсь в автомобилях. Мне нужна консультация такого специалиста, как вы, – я намеренно произнесла это наисексуальнейшим тоном, чтобы у парня осталось как можно меньше сомнений в том, какой «консультации» я от него хочу.

Однако как раз Вобла и помешала осуществлению моих планов.

– Андрей! – крикнула она, снова высунувшись из окна.

Черт! Похоже, она видела, если даже не слышала, все. Кажется, мне придется действовать более открыто.

– Простите, – повернулась я лицом к дому, – мне бы хотелось задать вашему водителю несколько вопросов, если позволите.

Супруге бизнесмена это явно не понравилось.

– Милочка, я сказала вам все, что вас может интересовать, – с апломбом великосветской львицы произнесла Эмма Эдуардовна. Сколько же еще тонов голоса у нее в запасе? Сейчас, например, он был явно ледяной, за чашкой кофе – благожелательный, а когда говорили о цене – возмущенный… И что за идиотские мысли иной раз лезут мне в голову! – Не понимаю, что именно вы рассчитывали узнать у нашего водителя.

– А почему, кстати, водитель остался не у дел? – перехватила инициативу я.

– Моя дорогая, он улетел на личном самолете. Персональном, так сказать. В Москву. А водитель нужен мне. Сейчас, например, я поеду за покупками. Неужели, по-вашему, я отправлюсь из дома пешком и буду трястись в общественном транспорте?

Я молча села в машину, завела двигатель и включила магнитолу. На сей раз звучала другая песня, уже не про парк Горького, но, кстати, идиотская до ужаса:

Я тебя украду,

Я с тобою пропаду…

Мне представился темный силуэт преступника, склонившегося над кейсом, полным пачек зеленых купюр.

* * *

Вернувшись к себе, я не спеша сварила кофе, достала из сумочки пачку сигарет и стала обмозговывать известные мне на данный момент факты.

Никаких прямых улик я не обнаружила, но кое-что явно настораживало. Например, поведение Воблы, то есть, пардон, Эммы Эдуардовны Каминской.