Отпущение грехов

«И неимущим, и богатым

Мы в равной степени нужны», –

Сказал патологоанатом

И вытер скальпель о штаны, –

любил цитировать он иртеньевское четверостишие и при этом всегда хитро подмигивал.

И вдруг – арест!

– Говорят, он брал взятки и теперь уличен в получении особо крупной суммы, – продолжал Николай и несколько раз тоскливо шмыгнул своим длиннейшим донкихотовским носом, – и теперь его посадили в КПЗ. Вот… и хотели арестовать меня, но на меня у них ничего нет… якобы я тоже брал какие-то там взятки.

А зачем мне взятки, Женя, сама посуди… если я выиграл столько денег!

– Да-да, конечно, – поспешно подтвердила я, – дальше что?

– Но это еще ничего, – продолжал Николай. – На следующий день после его ареста в моем доме в Заречном кто-то рылся… Точно знаю, что я не так клал свои вещи. Конечно, сам часто не помню, куда что кладу, но не мог же я выпотрошить все подушки, а пух раскидать по всем комнатам?

Действительно, до такого Докукин еще не дошел.

Хотя, на мой взгляд, поиски очков, завалившихся в погреб, немногим отличались от упомянутого Николаем подушечного погрома. Тогда Коля перевернул вверх дном все заготовки на зиму, после чего несколько дней отгружал из погреба осколки разбитых банок из-под помидоров и огурцов и неструганые деревянные доски сломанных полок.

– На следующий день я ехал из дома в институт, и мне в хвост пристроилась какая-то машина… темно-зеленая такая. Вели меня до самого института, а потом остановились и смотрят… и смотрят, и смотрят!

Докукин нервно дернул головой и пробормотал нечто похожее на «черт побери, блин».

Ничего крепче подобных выражений он не употреблял, как это ни странно для нашего матерщинного и грубого времени. И особенно для медика, кои, как известно, никогда не отличались чрезмерной деликатностью.

– То есть ты хочешь сказать, что за тобой следят?

– Ну да! И еще…

– Что – еще? – поддавшись тону Николая, невольно понизив голос спросила я.

– И еще – мне кажется, что это какой-то… полтергейст, что ли.

Ну вот, приехали! Николай Николаевич Докукин, материалист до мозга костей, не веривший ни в черта, ни в бога, да и не заметивший бы их существования вследствие феноменальной рассеянности, вдруг с придыханием заговорил о паранормальных явлениях! Это, пожалуй, будет похлеще предложения руки и сердца.

– Но факты, – сказала я.