Поддавки с убийцей

– Не надо мне ничего! Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал!

Мужик смутился и, махнув на прощание рукой, уже повернулся, чтобы уйти, но я его остановила:

– Эй, а ради чего все-таки Лозовая от дома отказалась?

– Не отказывалась она, – повернулся он ко мне вполоборота.

Вот как! Значит, Лозовая от дома не отказывалась.

– Ага, не отказывалась, а наследство свое сжечь готова. Врете вы оба!

– Да, сжечь хочет. Потому что требует с нас того, чего мы и в глаза-то не видывали.

Нам это надоело, мы указали ей на порог, а она обиделась.

– Что ж она такого требует, за что можно целый дом спалить?

– Кирилл Федорович большую часть жизни в зоне провел – так уж сложилось. И старика Лозового, деда ее, по прошлому своему хорошо знал, – он осекся, видно, вспомнил дядькин приказ держать язык за зубами и, поморщившись от досады, быстро закончил: – Чушь, в общем. Какая-то старая тюремная байка, не знаю я толком. Если хочешь, иди у него самого спроси.

– Спрошу, – пообещала я, – Про все спрошу. Не сам же ты до удавки додумался. Завтра приеду, как обещала. Пусть ждет.

Иван поежился, подхватил домкрат и, сгорбившись под его тяжестью, побрел к дому, а я, сев за руль, направилась в противоположную сторону. Когда, въезжая на шоссе, я взглянула в зеркало заднего вида, он еще только подходил к калитке.

«Маша!» – вспомнила я кличку, полученную от старого блатаря, и смачно, по-мужски, сплюнула в открытое окно.

Дело, предложенное мне Гансом и казавшееся вначале таким незамысловатым, началось какой-то непонятной мешаниной, круто заваренной незнакомыми мне людьми и в которой – если я приму его предложение – разобраться будет непросто.

И те тридцать процентов, так воодушевившие меня вначале, заработать будет непросто.

«Не явятся ли они тридцатью сребрениками, взятыми за чужую беду?» – подумала я, вспомнив, как плеснула водку на босые ступни Кирилла Семиродова.

Глава 2

Окончательно успокоиться я смогла только дома.

Осторожно приняв душ – кожу шеи отчаянно щипало от мыла и воды, – я приготовила себе добрую порцию крепкого кофе и, усевшись в любимое кресло, поглядела на свое отражение в зеркале. «А что, собственно говоря, мне мешает позвонить сейчас Малышеву и обидеть его отказом?» – спросила я себя. И таким образом продлить скучный, но безопасный мертвый сезон еще на неопределенное время. Но я этого не сделала.