Под горячую руку

Тычок он принял и даже качнулся шутейно, но возмущенное выражение лица не переменил.

– О какой ерунде мы толкуем, Серж, а? Ведь и не мое тоже, а серовское это дело. Так, может, ну его к черту! Скажешь шефу, что не встретил меня, и пусть катится он со своей благодарностью. Идет?

– Нет, – понуро отказался Серега, – не выйдет. Поздно. Вон он из машины на нас смотрит.

Хорошее у Сереги зрение, острое. Нет, машину увидеть и мне оказалось по силам – вот она, за деревьями и копьями ограды отстаивается – черный «Вольво», чистый до глянца, сияет темными стеклами окон, сквозь которые никого разглядеть невозможно.

– Пойдем, а? – попросил Серж хмуро и жалостно. – Если опять у меня с тобой сорвется, он будет делать выводы.

Опричник он, слуга. Пока еще «ломает» себя, чтобы подчиняться. За место держится. Ничего, привыкнет. Как Сашка.

Дверца машины мягко чавкнула, отворяясь, когда нам до нее оставалось еще с десяток шагов, и из-за руля на свет божий вылез Сашка. Черный плащ, черный костюм, белый шарф, короткая стрижка и суровый взгляд.

Работает добрый молодец под итальянского мафиози. Под «крутого».

Вторая дверца отстала от своего притвора с тем же звуком, но из нее никто не показался. Меня дожидаются. Сашка сделал знак Сержу, и тот остановился, чтобы мы с «шефом» могли встретиться один на один. Я невольно замедлила шаг. Как-то до киношного несерьезно они все обставили. Или стиль у этих людей такой?

К открытой дверце я подошла одна. Серж с Сашкой встретились позади машины и остались там, перестали обращать на меня внимание.

Слегка нагнувшись, я глянула в салон – да, это отец Женьки, без всякого сомнения. Дуется на меня, стоящую на солнышке, из темноты своего салона как мышь на крупу.

– Здравствуйте, Юлия Сергеевна!

– Николай Михайлович? Здравствуйте.

– Не хмурьтесь, Юленька.

Серов выставил наружу ногу, но вылезать не торопился. Я краем глаза увидела, как Сашка отодвинулся от Сержа, закрутил головой, осматривая окрестности. Как неуклюже он пытается строить из себя телохранителя! Специалист хренов!

Наконец-то! Выкарабкался господин из своей кареты, шагнул на тротуар.

– Не хмурьтесь, – повторил он с очаровательной улыбкой. Да, улыбка у Николая Михайловича оказалась действительно очаровательной. На вид ему не дашь больше сорока пяти. Взгляд мягкий, глаза слегка навыкате под густыми, с изломом бровями. Нос длинный, узкий, с подвижными ноздрями. Четко очерченные, в меру полные губы.