Под горячую руку

У входа на детскую площадку остановились двое: полная женщина с сумкой через плечо и черным мужским зонтом над головой, которая, выпятив грудь, подозрительно всматривалась в нашу сторону, и старушка в рыженьком плаще с поднятым воротником. Я нагнулась к Беку и, взяв его за задние лапы, оттащила в сторону, к кустам, долой с глаз людей на аллее и вернулась к раненой.

– …над собакой измываются! – донеслись до меня слова полной.

– Что он, неживой уже, что ли? – пролепетала старушка.

– Если не хочешь звать милицию, то не стоит привлекать внимание.

 – Я нагнулась над потерпевшей, собираясь поднять ее, но она обошлась без моей помощи – опираясь здоровой рукой о землю, перевернулась и встала с колен. Поддерживать ее все же пришлось.

– Надо срочно сообщить папе, – прошептала она, опускаясь на скамейку.

– «Скорую», значит, тоже не надо? Сейчас сообщишь! – пообещала я, расстегивая на ней куртку. – Кровью изойдешь, дуреха! – прикрикнула я, встретив слабое сопротивление.

Но рукав толстого свитера оказался почти сухим, и это меня успокоило окончательно, хоть она и охала, как от нестерпимой боли.

– Как звать-то тебя? – спросила я, накидывая полуснятую куртку ей на плечи.

– Женька, Серова моя фамилия. – Она показала на карман. – Там… Возьмите там телефон.

Достав, я протянула ей сотовый, но она помотала головой:

– Не могу! Вы что!

Как говорится, прошибло барышню. Она вдруг завопила пронзительно и тонко, поглядывая на мертвого Бека и сотрясаясь на вздохах. Реакция на страх, вот как это называется.

Случалось мне видеть мужиков, вывести которых из состояния ступора удавалось только при помощи медикаментов. Хорошо хоть, что эта просто вопит и ничего больше.

Пришлось сесть рядом, осторожно, чтобы не причинить боли, обнять Женьку и привлечь к себе. Она ткнулась лбом в мое плечо, сдвинув шапочку на сторону, и по-детски запричитала сквозь всхлипы, поминая папоньку, мамоньку и бедного Бекушку. Мне стало ее по-настоящему жалко, и Багира во мне уступила на время место Юлии.

Я гладила ее по щеке и бормотала что-то успокаивающее, действующее на нее благотворно.

Мало-помалу Женька затихла. Отстранилась, обессиленная слезами. Я вновь протянула ей сотовый, но она только назвала мне номер и имя своего отца. Трубку долго не брали, и я предположила, что господин Серов уже убыл из дома к месту работы, и обрадовалась возможности обзавестись заодно и рабочим его телефоном.

– Да, я вас слушаю, – раздался наконец в трубке мягкий, бархатный голос.