Подвенечное платье цвета крови

На самом деле у него другое имя – длинное и сложное, сами понимаете, родословная… Но для нас он просто Уголек.

– Так у вас пропала собака?

– Да, – тяжело вздохнул директор и похрустел сжатыми пальцами.

– Извините, Андрей Ерофеевич, – сказала я как можно вежливее, – но угольков искать я не умею.

– Но собаку-то найти, наверное, гораздо проще, чем человека!

Ага, вот сейчас все брошу и пойду искать твою собаку! Если это так просто, иди и найди ее сам.

– Видите ли, в поисках животных есть своя специфика… – начала я, но директор только рукой махнул:

– Ладно, чего уж там! Все ясно: не найдем мы нашего Уголька!

Он вздохнул и опустил голову.

В выражении его лица читалась неподдельная скорбь.

– Мы еще как-нибудь пережили бы его пропажу, а вот внук… Ему шесть лет, и ему не объяснишь, что взрослые умные дяди не могут найти какую-то там собаку… Мальчишка просто покой потерял, не спит, плохо ест, плачет…

– А давно пес пропал-то? – спросила я больше из сочувствия.

– Да примерно месяц назад.

Я с ним в тот день гулять вышел поздно: с документами сидел, никак не мог… Впрочем, вам это неинтересно. Так вот. Внук уже спать лег, не дождался меня, бабушка его в начале десятого укладывает. Вообще-то мы втроем всегда гулять ходили, часов в восемь – в половине девятого. Так вот, вышел я с Угольком (мы здесь недалеко живем, буквально в двух кварталах). Он все бегал, бегал вокруг меня, а потом вдруг пропал… Я его часа три искал, звал, думал, прибежит…

– Поверьте, я очень вам сочувствую, Андрей Ерофеевич, но искать собак мне, честно говоря, не приходилось.

И мне пора. Извините.

Я встала.

– Да, да… Я понимаю, вы заняты очень важным делом: поиском женщин…

Директор опустил голову и углубился в чтение какого-то документа, лежащего перед ним на столе. Я тихо вышла в приемную.

Путь мой лежал в тот корпус, над высокой железной дверью которого красовалась вывеска «Цех легкого женского платья». Тот, где работали две из пропавших женщин – Королькова и Овчаренко, и где мастером числилась та самая Лукошкина Анна Ивановна, у которой, по словам Мельникова, бегали глаза.

У первой же встречной девушки в косынке, под которую она тщательно убрала волосы, я спросила, можно ли поговорить с ней.

– А вы кто? – уточнила бдительная швея.

Пришлось объяснить, кто я и зачем пришла на фабрику.

– Поговорить-то можно, – сморщила она курносый веснушчатый носик и посмотрела на часы, – только не сейчас. Я в туалет выскочила ненадолго и парню позвонить.