Подвенечное платье цвета крови

Лукошкина перехватила этот взгляд и начала активно выпроваживать Петю из своей конторки:

– Иди, Петр Семенович, работай, нечего мне тут… Потом подойду к тебе, и мы вместе разберемся с Пашуткиной…

Петр Семенович, ворча, вышел в коридор, на прощание еще раз окинув меня внимательным взглядом.

– Наш мастер-наладчик швейного оборудования, – запоздало представила его Лукошкина, – хороший мастер, не смотрите, что ворчит и матом ругается. Зато за дело действительно радеет. А Пашуткина у нас и вправду – сплошное недоразумение.

Молодая, всего второй год как из колледжа легкой промышленности к нам пришла. А уж недотепа! Ломает и ломает машинку! Ломает и ломает… Ну что мне с ней делать?!

– Анна Ивановна, давайте вернемся к пропавшим женщинам, – предложила я.

– Давайте, – согласилась Лукошкина. – Только к тому, что я вам сказала, мне добавить нечего. И Королькова, и Овчаренко работали хорошо, брака в работе не допускали, на смену не опаздывали, никогда не прогуливали…

Все это я уже слышала, и ничего нового мне, Анна Ивановна, похоже, сообщать не собиралась.

Или действительно ничего больше про пропавших не знала?

Я посмотрела на часы: время приближалось к обеду. Я сказала Лукошкиной, что надеюсь еще увидеться с ней, и вышла из ее каморки. Я направилась в современную пристройку с вывеской «Столовая».

При входе мне в нос ударили запахи мясных щей и жареных котлет. Народа в столовой пока не было, очевидно, здесь ходили на обед строго по расписанию. Я взяла на раздаче порцию второго – кучку сероватой, расползающейся по тарелке массы, именуемую в меню приятным на слух словосочетанием «картофельное пюре», и неопределенного цвета и формы лепешку, именуемую там же «котлета свиноговяжья».

Стакан с бесцветной жидкостью – яблочным компотом, если верить тому же меню, – и сахарное кольцо должны были завершить мою нехитрую трапезу. Я выбрала самый дальний стол и поставила на него поднос.

Буквально через пару минут в помещение начали заходить женщины. Все они были в косынках, с кошельками руках.

Они быстро прибывали в обеденный зал, выстраиваясь в очередь к раздаточному столу. Вот и моя знакомая девочка Люба впорхнула с прижатым к уху телефоном. Когда с подносом в руках она отошла от кассы, я окликнула ее. Девушка подошла ко мне.

– Присаживайтесь, Люба. Я думаю, здесь нам удобно будет поговорить.

Она села и принялась уминать свои щи, не убирая тарелки с подноса. Девушка с шумом втягивала в себя жидкость с ложки, чавкая, как маленький ребенок.