Похищение века

Он кому-то звонил, Таня!

– Но вы сказали мне, будто бы у него нет знакомых в Тарасове…

– И повторяю! Он сам мне это говорил! Более того, Хосе вообще впервые в России. Я просто теряюсь в догадках…

– И что было дальше?

– Ну вот, он позвонил с улицы и вернулся к себе в номер и больше не выходил. Я уже обо всем догадался и проверил окно в его номере. Конечно, оно оказалось незапертым: Хосе сбежал по пожарной лестнице! Постель была не разобрана: значит, он даже не ложился.

– Во сколько он выходил звонить?

– Портье сказал – в самом начале десятого.

То есть почти сразу же после того, как я вернулся в театр.

– Просто не портье у вас, а клад! Все-то он знает…

– Да, я ему тоже сказал, что из него вышел бы неплохой сыщик.

– И вы ничего не предприняли, Мигель! Почему сразу же не позвонили мне?

– Я не посмел – вы уже спали, конечно. Да и сам я, честно говоря, валился с ног. Ведь у меня вчера было целых два перелета: из Мадрида в Москву и из Москвы сюда, – извиняющимся тоном пояснил мой клиент.

 – И главное, я подумал, что Хосе просто решил снять стресс привычным для себя способом. Ну, любовными утехами. Признаться, я очень разозлился на него опять, плюнул и лег спать. И только сейчас, проснувшись, обнаружил его записку.

– Записку?

– Да, он припрятал ее среди моих вещей – похоже, с таким расчетом, чтобы я ее нашел не раньше утра. Написана явно рукой Хосе: «Дон Мигель, пожалуйста, не поднимайте шума. Я вернусь с плащом». Нет, как вам это нравится, Таня?! Он сошел с ума! Я-то подумал вчера, что он это ляпнул так просто, от потрясения.

Посоветовал ему успокоиться, выбросить эту дурь из головы и принять снотворное, а он…

– Хосе просил вас вчера не заявлять… Ой, подождите, Мигель, вы откуда звоните – из своего номера?

– Из автомата, Танечка, из автомата, я не дурак.

– Вы просто умница! Он просил вас не заявлять в милицию. Вы ему это обещали?

– Обещал, конечно. Он же вцепился в меня, как черт в грешную душу, и готов был упасть на колени! Я ему сказал, что проведу частное расследование.

– Все ясно…

На самом деле ясно мне было только то, что дело это – темное.

– Что вам ясно, Таня, что? Он же не знает ни города, ни языка, влипнет в какую-нибудь скверную историю! Что делать? Куда его черт понес среди ночи?! Или… – Он замолчал, пораженный неожиданной мыслью. – Или ему и правда что-то известно об этом деле?..

– Вот именно, Михаил Викторович, вот именно! Который сейчас час?

– Начало восьмого.