Под знаком Близнецов

– Ах вы, мои детки! – ласково проговорил хозяин, и в его голосе дрожали слезы. Бульдоги забеспокоились – обычно их Человек всегда был таким спокойным и важным, таким солидным, что это с ним?!

– Никому нельзя доверять, ну никому! – вскричал Человек. – Только вам могу верить. Сорок лет на дипломатической службе, все меня уважали, вокруг друзья, родня, любящие дети и внуки… И вот на старости лет понимаю, что не могу доверять никому, кроме моих бульдогов! Ах вы, мои французики! Ну, идите сюда…

Наконец-то хозяин взялся за ум! Собаки поспешили к нему, толкаясь и торопясь подставить голову под ласкающую руку Человека.

Ковыляя на подагрических лапках, подошел Ильич – самый старый из питомника. Хозяин поднял его и посадил к себе на колени. Обычно он этого не делал – Ильич здорово линял, и на элегантных брюках хозяина немедленно появился слой шерсти.

Приходили щенки хозяина, стучали в дверь:

– Папа, открой, нам нужно очень серьезно поговорить!

Но хозяин их прогнал, сказал:

– Не желаю ни о чем разговаривать! Неужели я в собственном доме не могу получить немножко покоя?!

Снег за окном превратился в сплошную стену белоснежного пуха.

Свет Человек зажигать не стал, так и сидел в темноте. В комнате горел камин, бульдоги пригрелись и уснули. Один Ильич не спал, смотрел в окошко вместе с хозяином.

Что-то стукнуло в окно. Хозяин вздрогнул и поднял голову. С той стороны появилось лицо – выпученные глаза, расплющенный о стекло нос, словом, нехорошее, страшное лицо.

Хозяин не испугался. Он осторожно, чтобы не потревожить бульдога, приподнялся в кресле и повернул ручку. Рама бесшумно распахнулась, свежий ветер потек в комнату, разогнал теплый застоявшийся воздух.

– Это ты? – поморщившись, спросил Человек своего позднего гостя. – Зачем ты здесь? Мы же обо всем переговорили…

Он не успел закончить фразу. В самой середине его лба вдруг возникла рубиново-красная точка. Пару секунд она дрожала, словно выбирая, куда пристроиться, – и внезапно раздался хлопок, легкий и нестрашный.

Голова Человека дернулась назад, и он начал медленно сползать в кресло.

– Нет, отец, нет! – вскрикнул гость, балансируя на самом верху приставленной к дому лестницы. Одно неловкое движение – и лестница повалилась назад, унося ночного гостя в белоснежную тишину сада.

Хлопала створка распахнутого окна. Тихо падали снежинки. Потрескивали дрова в камине. И тут тишину спящего дома прорезал вой Ильича.