Под знаком Близнецов

Повариха принялась разливать уху, причем Глебу она выделила двойную порцию, приговаривая: «Кушайте, кушайте!»

К ухе полагались еще и расстегаи, каждый размером с мужскую ладонь. Я поняла, что голодна как волк, и накинулась на еду. Уф, до чего же вкусно! Я сыто откинулась на стуле, и мы со Степанычем обменялись добрыми счастливыми улыбками. Но тут Надя сняла крышку с металлической кастрюльки:

– А судачки? На второе сегодня томленые судачки!

– Надя, вы потрясающе готовите! – совершенно искренне призналась я, когда с судачками было покончено.

Надя немного подобрела – любому профи приятно, когда признают его заслуги.

– Это Иван Константиныч завел такие порядки, – сообщила мне повариха, невзначай прислоняясь к плечу Глебушки. – Они, когда за границей жили, очень скучали по русской кухне. Особенно когда в Мозамбике служили, то сильно мучились… Вот потому, когда на пенсию вышли, сразу маму мою наняли. Я тогда еще маленькая была, но все хорошо помню. А потом я восемь классов окончила, хотела швеей стать, а Иван Константиныч мне и говорит: «Ты, Надя, глупостями не занимайся.

Иди на повара учись, рабочее место тебе гарантировано». И сразу после училища меня наняли вместо мамы, а она в деревню уехала – Иван Константиныч нам домик приобрел.

Ну и дела! Сериал «Один день из жизни помещика»! Однако, добрым человеком был покойный Гольцов, раз покупал домики в деревне для бывшей прислуги. Неудивительно, что все помощники по хозяйству души в нем не чаяли и говорят о нем исключительно с придыханием…

Вошла горничная Маша.

Вид у девушки был бледноватый, глаза на мокром месте. Маша бросила быстрый взгляд на Глебушку, и повариха немедленно убрала руку с его плеча. Глебушка блаженствовал после трапезы, ковыряясь в зубах какой-то нестандартной зубочисткой, тоже, наверное, «люксового качества». Похоже, он тут, что называется, первый парень на деревне. Вон какие страсти кипят вокруг этого тощего парня…

Маша устало опустилась на стул. Надежда придвинула ей тарелку и материнским тоном спросила:

– Что так долго, Машенька? Остыло все!

– Да никак не хотели отпускать, – вздохнула Маша.

 – Бульдоги проклятые под столом притаились, пока всех повытаскивала… Особенно Жозефинка разбаловалась – прячется под стул, и все. Тяжелая, что твой бегемот! Видать, ей скоро родить…

Тут горничная взглянула на меня и хлопнула себя по лбу:

– Ой, забыла! Евгения Максимовна, вас Катерина Ивановна просит! Пройдите в столовую, там кофе попьете.