Полный финиш

Из прихожей раздался сдавленный крик, перешедший в придушенный крик, и чей-то грубый голос рявкнул:

– Тихо, с-сука!

Глухой удар и грохот падения чего-то тяжелого отдался во всем теле Димы всплеском жуткого, животного, пронизавшего всего его страха. Он вскочил с кресла и повернулся к двери… и тут в проеме ее возник знакомый громоздкий силуэт.

– Здорово, Калина!

– Здравствуйте, коли не шутите… – пробормотал Дима и быстро пошел прямо на амбала, – погодите… сейчас… я это самое…

– Стоя-а-ать! – рявкнул толстый.

 – Успеешь еще посмотреть на…

Но Дима успел за его массивным плечом увидеть, что в прихожей неподвижно лежит – с разбитым виском! – его мать, а над ней, ступив здоровенной ногой в замшевой туфле в лужицу набежавшей с маминой головы крови, стоит и недоуменно чешет в затылке Белый. Ублюдок из кодлы Эдика, с которым дернуло его, Диму Калиниченко, связаться.

– Ма-а-ама!!

Дима рванулся так, что даже здоровенный громила в дверях отшатнулся и попятился.

Но в следующую секунду его здоровенная пятерня упала на шею Димы и сгребла щуплого студента, как хватают за загривок рахитичного котенка.

Калиниченко попытался вырваться, не переставая что-то кричать в полубеспамятстве и ужасе, но тут же получил такой удар в голову, что вспыхнувший ярко-зеленым пламенем пол прыгнул ему в лицо, а под черепом полыхнула жуткая, раздирающая, тошнотворная боль…

– Ты что же творишь, дятел? – услышал Дима сквозь боль.

– А что, босс?

– Бабу завалил зачем-то, теперь этого сверчка долбишь! Нам еще его башка пригодится!

…Что было после, Дима помнит плохо. Вспыхивали ожоги боли, кружились вокруг него тирады вкрадчивых слов, перебиваемые тяжелой и грязной матерной бранью. Лишь одно, лишь одно плотно сидело в Калиниченко, будто загнаное в него осиновым колом: маму убили…

– Пойдем, кажется, ему все понятно, что он должен делать, – донеслось до Димы.

Он повернул голову, от чего, как показалось ему, в шею ужалила змея. Боль продралась даже сквозь плотную дурнотную пелену онемелости.

И тогда – из какого-то марева – выплыло женское лицо, перекошенное гневом.

– Да что же это такое? – крикнула женщина. – А говорили… пошли друга навестить!

Глава 1

Разговор по душам

Я вернулась из Петербурга ранним майским утром.