По секрету всему свету

 – А может, я еще успею сегодня к ней заскочить? А то перед соседкой неудобно, обещала же…

– Сидеть, гражданка Иванова! Не заставляй старого друга применять к тебе задержание по всем правилам. Куда ты сейчас попрешься – скоро девять… В этот час старуха и самому господу богу не откроет, не то что тебе! Завтра и сходишь, ты же теперь свободна?

– Как птица, – вздохнула я: Гарик, как всегда, прав. – Давай за это и выпьем, кэп. Все-таки ничего нет лучше свободы!

– Это как посмотреть, – философски заметил мой старый друг.

 – Если, к примеру, взять тебя и меня, особенно в смысле свободной любви, – то я обеими руками за, дорогая! А вор должен сидеть в тюрьме.

В этот момент в кармане его джинсовой куртки запищала рация. Что и требовалось доказать! И так нас слишком долго не беспокоили: целых два часа.

Гарик вытащил антенну, ответил на вызов и приложил рацию к уху. По мере того как он слушал, его глаза становились все более холодными, трезвыми и деловыми.

– Понял. Есть, товарищ подполковник! Сейчас буду.

– Все, Таня-джан. Накрылась наша с тобой пьянка, – извиняющимся тоном сказал капитан.

– Я так и поняла. Что стряслось – можешь сказать?

– Да все равно завтра из газет узнаешь… Туза грохнули, землячка моего. Догулялся со своими девками, мать твою…

Я присвистнула: новое громкое убийство!

– Туз, говоришь? То бишь Манукян, «король зеленого сукна»? Ни хрена себе!

– Вот и я говорю… Это к вопросу о том, что Сема Ухарь все еще преподносит нам сюрпризы.

Вот и очередной, я думаю. У него ж с Тузом были старые счеты, у нашего Семы… Ладно, Таня-джан, бывай! Прости, что не смогу проводить.

– Не бери в голову, Гарик: так мне даже спокойнее.

Глава 3

Следующий день, который так сладко обещал накануне стать первым днем моей свободы, да к тому же еще выпал на воскресенье, начался с оплеухи.

Не обремененная никакими обязательствами, я проснулась гораздо ближе к обеду, чем к завтраку. Потом еще примерно час боролась с искушением не покидать постель до вечера: в квартире было, мягко говоря, не жарко, и вылезать из-под уютного одеяла не хотелось.

Выгнало же меня оттуда смешанное чувство голода и долга: я вспомнила, что вчера не вынимала почту. Стало быть, в любом случае требовалось одеться и спуститься к почтовому ящику. Или, может, черт с ней?..

Тяжело вздохнув, я потянулась к небольшому замшевому мешочку, лежащему на прикроватной тумбочке.