Последний билет в рай

Как в «Старом Завете»: око за око, зуб за зуб… Если бы он треснул кого-то по башке, тогда и сам мог бы рассчитывать на то же самое.

– Я надеюсь, ты не собираешься простить ему?

– Ни за что! Принцип неотвратимости наказания – вот мой девиз! И ты это знаешь. Но Суруляк должен получить исключительно то, что он причинил.

– Полина, ты хочешь его… хм… изнасиловать?

– А почему бы нет?

Антон подозрительно покосился на меня.

– А потом выбросить с балкона?

– И именно с пятого этажа. Тогда это будет справедливо.

Пусть испытает на себе все те «удовольствия», которые он доставил другим!

– Круто! Ну, Мисс, вам, конечно, виднее. Только ведь Суруляк насиловал маленького мальчика. По сравнению с ним…

– Его будут насиловать такие большие дяди, по сравнению с которыми он сам окажется маленьким мальчиком.

Антон с еще большим подозрением посмотрел на меня.

– А потом, значит, мы его того… с балкона?

– И именно с пятого этажа, не меньше! И во время полета пусть подумает о молодой девушке, которая проделала тот же путь.

Если успеет…

– А что, это конкретно! Ты права: дубиной по башке для такого урода – это слишком просто и быстро. Бац – и лежишь себе в отключке! Ни страха, ни боли. А тут… Точно! Давай сделаем, как ты сказала. А я готов помочь всеми доступными мне силами.

У редакции я высадила Антона и отправилась к себе, в коттеджный поселок.

* * *

В поселке у нас прекрасный дом – большой, просторный, красивый, с камином в одной из гостиных и с русской печкой на кухне.

Всего в доме три гостиных. Эти комнаты успела оформить моя мама. В память о тесноте нашей квартиры родители запланировали на первом этаже целых три гостиных: для своих гостей, для дедушкиных и для моих. Спальни располагались на втором этаже и считались личной территорией. Идея с гостиными казалось удачной, не надо было спорить и по поводу оформления комнат: для себя мама и папа выбрали модный тогда стиль кантри; дедушка предпочел роскошный рококо, я – лаконичный хай-тек. Зато теперь каждого гостя можно было принимать в наиболее желанной для него обстановке.

Ариши не было дома. Дед, должно быть, как всегда, тусовался где-нибудь у своих приятелей. Я переоделась в домашний халатик, включила кофеварку, микроволновку, поставила в нее на разогрев блинчики с мясом. Пирожные, съеденные в кафе, давно испарились из моего организма, и он настойчиво заявлял мне об этом.

Дед появился, когда я доедала последний блинчик.