Последний танец за мной

Южина с подозрением уставилась на меня. Я прямо-таки видела, как в голубых глазах хозяйки крутятся и щелкают циферки, высчитывая размер моего гонорара.

Как все богатые россияне, заработавшие капитал собственным горбом, Южина была крайне прижимиста и считала каждую копейку. По крайней мере каждый вечер на кухне Люба вкусно и в подробностях рассказывала, как прошел день в ее магазинах и скольких работников она сегодня поймала за руку. Один неправильно посчитал сдачу, другая не захотела оторвать попу от стула, и хозяйке пришлось самой впаривать клиенту более дорогой товар… В общем, к зарабатыванию каждой тугой копеечки Люба относилась как к захватывающему приключению и получала от этого массу удовольствия.

А вот расставалась с деньгами крайне неохотно. Так что представляю, как я сейчас выгляжу в ее глазах! Ушлая дамочка решила, что легко нагреет эту семейку лохов на кругленькую сумму, навязав свои никому не нужные дорогостоящие услуги…

Я вздохнула и принялась объяснять:

– Сегодня утром произошло кое-что, полностью меняющее картину последних событий.

На вашей улице найден убитым один человек, сослуживец вашего сына. Он тоже обращался ко мне восемь дней назад.

Глаза Южиной широко раскрылись, нож выпал из руки. Люба набрала воздуха в широкую грудь и крикнула:

– Никита-а!

– Это убийство доказывает, что вы не ошиблись в своих подозрениях…

Южина меня не слушала:

– Никита! Немедленно иди сюда! – трубила Люба, как боевой слон.

Сын возник на пороге, потирая сонные глаза.

Он ничуть не торопился.

– Ну чего? – недовольно спросил парень. – Пожар, что ли?

– Хуже, – сказала я. И тут у меня в кармане затрепыхался мобильный.

– Ты почему мне ничего не рассказываешь? – Южина уперла руки в бока и надвинулась на сыночка. Тот попятился, устрашенный материнской мощью.

Я извинилась и вышла на балкон. Пусть мать с сыном разбираются сами, кто в чем виноват. А мне нужно ответить на звонок.

Звонила та самая дама, с которой и началась вся эта история. Та, что решила сменить партнеров по бизнесу на более цивилизованных.

Причем так неудачно.

– Охотникова! – привычно произнесла я в трубку.

– Евгения, простите, что я вам звоню… Но мне совершенно не к кому обратиться…

Я удивилась. Искренне полагала, что наши деловые отношения закончились. Но голос дамы был таким слабым и просительным – ничего общего с ее обычным напором, что я дрогнула:

– Слушаю вас.

– Понимаете, Евгения… Завтра меня выписывают из больницы.