Предчувствие конца

Швырнув пепельницу о стену, я почувствовала себя немного лучше.

Жужжа пылесосом, я собирала окурки, рассыпанные по ковру, и думала.

Нет, на почерк спецслужб это совсем не похоже. Конечно, чтобы организовать полноценную информационную атаку – а именно это случилось с бедной Женей Охотниковой, – надо разбираться в таких вещах. Человеку с улицы такое не осилить. Но для Конторы я больше не интересна. В свое время я сделала все, чтобы убраться по-тихому. И, кажется, преуспела в этом.

По крайней мере, все эти годы, что я живу в Тарасове, я ни разу не почувствовала пристального внимания со стороны спецслужб.

Делаем вывод: за этим спектаклем стоит злая воля одного-единственного человека.

Ну или группы товарищей…

Нет, лучше бы одного. С группой товарищей мне одной не справиться. Особенно если все товарищи прошли специальную подготовку, а именно такой вывод напрашивается при взгляде на то, что они натворили всего за неделю.

Думаем дальше. Как частное лицо я никому не интересна. Чужих мужей не увожу, наследства не ожидаю… Делаем вывод: кто-то поставил себе цель – уничтожить Охотникову как профессионала.

Теперь делаем следующий шаг. Ищем, «кому выгодно». Ну и кому?!

Сереге Ковалю? Агентству «Альбатрос-98»? Кому-то из ребят, кто кормится не принятыми мной заказами?

Да нет же, это полный бред! Нет у меня в этом городе конкурентов.

Я давно и прочно занимаю свой уникальный сегмент рынка. Телохранителя-женщину отважится нанять далеко не каждый. Мужчине в нашей стране вообще сложно признать, что баба может быть круче его. А уж доверить ей свою защиту…

Чаще всего меня нанимают для того, чтобы охранять женщин. Жены, дочери, любовницы… В одном случае даже престарелая мамаша одного местного мафиози. Ну или богатые папики смазливых мальчиков – бывало и такое.

Женщин-телохранителей в нашем городе нет.

Так, пара девочек после секции карате, вообразивших, что они теперь две Никиты… За одной я аккуратно присматриваю, а вторая вообще никуда не годится.

Ну, и кто же устроил мне эту Варфоломеевскую ночь?!

У меня пропало всякое желание почивать на лаврах. Кто-то хочет лишить меня моей работы – того, что на протяжении последних лет после ухода из «Сигмы» составляло смысл моего существования.