Презент для певицы

О нем знали только я, Сенцов и два человека из охраны: уходить в противоположную сторону, к грузовому лифту.

В банкетном зале веселье было в полном разгаре. Высокопоставленные чиновники разгуливали под ручку с молоденькими симпатичными спутницами, некоторые пришли с женами – этим беднягам уже как следует не разгуляться. Предприниматели, друзья, бывшие и нынешние конкуренты и противники, пили на брудершафт и смачно целовались. Быстро, как я погляжу, они разделались с официальной частью.

Эффект неожиданности сработал, и гости были удивлены внезапным появлением Парфенова.

Откуда ни возьмись нарисовался какой-то гражданин, обрюзгший и с красным, отливающим синевой носом. Ребята среагировали молниеносно. Вмиг со всех сторон обступили его и зажали в кольцо, начали теснить к выходу, но тот запротестовал.

– Рома, скажи ты им, что я твой старый друг. Просто поспешил тебя поприветствовать. Ну, скажи.

– Старый или не очень – это мы еще выясним. А вот поприветствовать и выразить почтение, так это можно, – Парфенов жестом руки приказал его отпустить.

– Так-то лучше, – сказал субъект, поправляя смокинг, и, ринувшись к Парфенову, стал его обнимать и лобызать. – Рома, ты куда пропал, мы ведь с женой тебя столько времени ждем в гости, а ты так и не соизволил появиться?

Парфенов брезгливо вытер лицо и ответил:

– Дела, Костя, дела. Сейчас никак не могу. Поверь мне.

– Какая жалость, – Костя вдруг сразу погрустнел, но тут же встрепенулся и выпалил: – Ну да ладно. Как-нибудь в следующий раз.

А мы ведь грешным делом думали, что ты и не появишься.

Этот человек, Константин Мальцев, по прозвищу Беспалый – у него отсутствовали указательный и средний пальцы правой руки, – был партнером Парфенова, одним из группы тех самых предпринимателей, которые финансировали строительство гостиницы.

Дальше все шло по сценарию. Я, послушная Борису Борисовичу Сенцову, пила шампанское, ела икру, черную и красную. И еще танцевала с клиентом, с Романом Викторовичем. Двигался, надо отдать ему должное, он превосходно.

– Вы обворожительны, Женя, – шептал мне на ушко старый ловелас. Да! Парфенову было уже шестьдесят с небольшим, но он всеми способами старался выглядеть моложе своих лет.

Он продолжал:

– Роковая женщина, очаровательный душистый цветок. Какая стать, какая грация, – и его ладонь с моей талии скользнула вниз к бедру. Я легко положила ее обратно и посмотрела на него с упреком: старый, а все туда же, в погоню за свеженьким.