Приманка на любовь

– С завтрашнего дня вам придется перебраться на работу обратно в офис. Так надо, здесь небезопасно, – добавила я, предупреждая его возможные возражения.

– Ладно, – бесцветным тоном ответил он.

– Да, и еще одно… О вашем переезде – никому ни слова!

– А мне особо и некому рассказывать, да и нечем хвастаться… – Василий опять погрустнел.

– Вы все правильно поняли. Вашей девушке сообщать не следует в первую очередь. Ситуация с ее исчезновением – весьма странная. Вам придется мне рассказать о ней в подробностях.

 – Тоном доктора, проводящего диспансеризацию, закончила я.

– О ком – о ней, о Маше или об ее уходе?! – Последнее слово Ромашкин почти выкрикнул. Кому же приятно, когда царапают свежую рану. Но обстоятельства вынуждали меня позабыть о такте.

– Обо всем!

Договорить я не успела. Тетушка Мила позвала нас пить чай. Ромашкин первым помчался в кухню. Я же решила не отступать. Сев за стол и осторожно отпив первый глоток из дымящейся чашки, я спросила:

– Как вы познакомились с Машей, как долго встречались, замечали ли что-нибудь подозрительное в ее отношении к вам?

– Да вам-то какая разница?! Это моя личная жизнь, а вы не врач и не следователь, чтобы лезть мне в душу.

Вам платят за мою охрану, вот и охраняйте! – немедленно вспылил Василий и звякнул чашкой о блюдце.

Тетушка Мила испуганно взглянула на меня.

Я невозмутимо ответила:

– Все верно, но в контракте прописано, что я не только охраняю вашу жизнь, но и стараюсь предотвратить опасность путем выявления возможных подозреваемых.

Ваша бывшая девушка Маша, возможно, являлась соучастницей и косвенно виновна в нападениях на вас! – Я намеренно четко и громко произнесла эту фразу, которая должна была подействовать на Василия отрезвляющим образом.

– Да что вы выдумываете?! – выпучил глаза парень. – Маша… да она – святая!

– Может быть, и так, – спокойно согласилась я. – В любом случае все и всех вокруг вас необходимо проверить, в связи с чем я и спрашиваю… – И я терпеливо повторила вопрос о девушке Василия.

За время нашей короткой перепалки на лице моей родственницы можно было легко прочитать мысли, зародившиеся в ее голове. Известие, что Василий находится в эпицентре личной драмы, похоже, одновременно ее и огорчило, и настроило на привычный своднический лад.

– Да что же это вы пустой чай глотаете?! – всплеснула она руками. – Вот, пирог же стынет… – Она отрезала большой кусок и пододвинула тарелку к Василию.