Пустячок с десятью нулями

Черты лица вмиг приобрели выражение, которое, видимо, должно было означать благородство и готовность загладить свою вину чем угодно. Он галантно, как ему казалось, опустился передо мной на одно колено и протянул обе руки вперед. Взгляд его при этом выражал безмерную преданность.

– Таня-джан, – умоляюще, но, как всегда, слишком театрально заговорил он, – я всего лишь хотел сказать, что ты настолько прекрасна, что, глядя на тебя, невозможно думать ни о каких делах! Все мысли затмевает красота твоя!

Глаза Гарика влажно блестели, и он уже, схватив меня за запястье обеими руками, принялся его поглаживать.

– А вот этого не надо, – убирая руку, преувеличенно строго сказала я. – Ты знаешь, что я не терплю подобные вольности!

На самом деле такие «вольности» я принимаю очень даже хорошо, но только не от Гарика. И вообще мне уже надоели его дурацкие поползновения.

– Так чего ты пришел? – вернула я его к действительности. – Если опять со своими грязными домогательствами, то лучше быстрее беги отсюда.

– Что ты, что ты! – замахал руками Гарик, подскакивая с пола.

 – Просто зашел проведать, ничего грязного у меня и в мыслях не было, богом клянусь! Шел мимо, давно не видел тебя, вот и решил зайти, узнать, как дела… Такой день хороший, можно на пляж съездить или просто прогуляться, можно в кафе сходить, – тараторил Папазян.

– Извини, Гарик, сегодня никак не могу, – вздохнула я.

– Что, работаешь? – разочарованно протянул капитан.

– Да, – непререкаемым тоном ответила я.

– Что за дело? – тут же спросил Папазян.

– Господи, тебе-то какая разница? – вздохнула я, раздраженная его вопросом, поскольку никакого дела у меня в данный момент не было. Впрочем… Я отложила журналы и сделала вид, что сосредоточенно размышляю. Но тут же спохватилась, как бы вспомнив что-то ужасно важное, являющееся вопросом жизни и смерти. – Вот одно дело мне точно следует провести немедленно! – Я подняла вверх указательный палец, затем быстро направилась к себе в спальню и тут же вернулась, пока Гарик не поперся за мной, держа в правой руке вчерашнюю находку, а для кого-то несомненно пропажу.

– Что за документ? – продолжал любопытничать Папазян. – Личные записи или деловые?

– Не знаю, это не мое. Но это мне надо обязательно вернуть, вдруг там что-то важное или нужное.

– Почему «или»? – спросил Гарик. – Что, неужели одно исключает другое?

– Не цепляйся к словам, – отмахнулась от него я, внимательно разглядывая испещренные аккуратным почерком страницы.