Пятница, тринадцатое

Майор вежливо обращался к ней время от времени, предлагая специи или вино, но Антонина Платоновна так и не удостоила его больше ни одним словом – только кивала головой либо едва качала ею из стороны в сторону.

– Из-за таких раньше стрелялись, – кивнул мне Артем в сторону уходящей к себе после трапезы Антонины Платоновны. – Роковая женщина!

– Пожалуй, вы правы, – согласилась я. – У нее такое выражение лица, как будто она только что окончила пансион для благородных девиц. Интересно, чем она занимается?

– Загадка! – пожал плечами Артем.

От меня не укрылось, что майор пристально смотрел вслед Меньшиковой. Его лицо было очень сосредоточенно, выражало решимость и вместе с тем какую-то не совсем уместную деловитость.

– Похоже, наш вояка запал на аристократку, – пошутил Погодин, когда Голубец направился в холл и уселся в кресло возле аквариума.

– Совет да любовь, – рассеянно проговорила я, прихлебывая кофе.

– А какое сегодня число? – раздался звонкий голосок Славика Капустина.

– Тринадцатое, – ответила ему мама. – Тринадцатое сентября.

– У-у! – поежился Славик. – Да еще и пятница! Мертвецы из гробов вылезать будут?

– Обязательно будут, – засмеялся старший Капустин. – И отнимут у тебя эклер, если ты его не доешь за пять минут. Время пошло.

Славик выпучил глаза и впился зубами в пирожное, которое умял за несколько секунд.

– Мальчик не в школе? – с улыбкой кивнула я на Славика, когда наши с Дорой взгляды встретились. – Решили устроить отдых?

– Да, знаете ли, – участливо ответила мне Дора. – У детей сейчас такие нагрузки. А наш вроде успевает по всем предметам.

– А тут путевка подвернулась, – встрял ее супруг. – Ну мы и решили, раз уж все так совпало, отдохнуть всем вместе…

– Мертвецы-ы! – соскочил со стула Славик и с диким криком понесся по темному коридору к лестнице.

Дверь номера, в котором остановился профессор, отворилась, и в проеме показалась увенчанная сединами голова постояльца.

Старичок с тяжелым вздохом проводил глазами улепетывающего Славика, удрученно покачал головой и снова скрылся в своем обиталище.

Капустин же лишь улыбался, глядя вслед непослушному чаду, но мне показалось, что его улыбка была несколько вымученной.