Пятница, тринадцатое

Ему носили еду в номер, откуда по вечерам раздавался стук пишущей машинки. Я про себя прозвала старичка «профессором».

В первый же день моего приезда я смогла увидеть всех постояльцев корпуса за ужином. Подавали какой-то умопомрачительно вкусный салат из мидий и морских гребешков вперемешку с солеными огурчиками.

Народ сосредоточенно жевал под стук пишущей машинки, глухо раздававшийся из-за стены. Я сидела за столом с молодым человеком и военным, которые жили на одном этаже со мной. Два стула пустовали.

– Антонина Платоновна скоро подойдет. Ее номер рядом с вашим. Может быть, видели ее в читальне? Такая статная строгая дама, похожая на учительницу… А моя жена должна подъехать завтра, – пояснил белокурый мужчина в легком сером свитере, поймав мой взгляд. – Вера задерживается на работе, у нее очередной аврал с отчетом, и ее обещали отпустить утром. С первым же автобусом она присоединится ко мне.

– Ваша супруга бухгалтер? – поинтересовалась я у соседа.

– Угу, – кивнул он, подцепив вилочкой непослушное тельце мидии.

– Считать чужие деньги – неблагодарное занятие, – проговорил военный.

– Вы полагаете?

Завязался беспредметный вялый спор между Артемом Погодиным – так звали ожидавшего супругу молодого человека – и майором Голубцом.

– В такие времена, как наше, – сетовал майор, – нужно быть очень уверенным в себе человеком, когда приходится работать с чужими деньгами. Слишком велик бывает соблазн. Вы почитайте газеты…

– Работа как работа, – пожал плечами Погодин.

Майор тяжело вздохнул.

– Когда получаешь микроскопическую пенсию, вот как я, например, читать, что люди ворочают миллиардами, как-то противно…

– Да вам-то что за дело до их миллиардов? – с улыбкой спросил Погодин.

– Вам этого не понять, молодой человек, – обиженно отозвался майор. – Я двадцать лет проработал на это государство, и что же я имею в результате? Шиш с маслом! А кое-кто…

– Однако вы отдыхаете в дорогом санатории, – возразил ему Артем.

Военный хотел было что-то возразить, но Артем уже наполнил его тарелку очередной порцией «морской карусели» и поднял бокал с белым вином.

– За отдых!

Майор тост поддержал, вино выпил, но все время ужина оставался по-прежнему грустным.