Расплатиться свинцом

Так что не бери в голову.

– Я тебе русским языком повторяю, – начала я нервничать. – Я провела с Довженко первую половину дня и рассталась с ним только после…

А что это я, собственно, разоткровенничалась? Не верит Симбирцев – и не надо. В конце концов, какое мне дело до того, что он подумает?

Ба, Женечка! Да откуда у тебя такие жлобские мысли? А как же честь фирмы? Как же честь мундира? В переносном смысле, конечно, но все же мундира! Нет уж, я должна доказать свою правоту.

Но посвящать Симбирцева в подробности мне не очень-то хотелось.

Лучше пусть поможет мне выйти на нужных людей. Раз Васю убили, так его должны и похоронить, правильно? Значит, я должна попасть на это скорбное мероприятие. И неплохо бы вместе с Симбирцевым.

– Слушай, голубчик, – сменила я тон, – мне очень неприятно, что все так произошло. По-моему, тут какая-то темная история…

– Только давай ты не будешь мне ничего рассказывать, хорошо? – попросил Симбирцев.

 – Знаешь, у меня от своих проблем голова пухнет.

– А я и не собираюсь ничего рассказывать, – тут же успокоила я его. – Просто давай как-нибудь пересечемся. Скажем, на похоронах Василия Ивановича. Идет?

Каким-то внутренним зрением я увидела, как Симбирцев на том конце провода пожал плечами. Наверное, я немного ясновидящая.

– Идет, – неуверенно процедил он. – Тебе, кстати, очень к лицу черное…

* * *

Хоронили Довженко на третий день. Вынос тела был назначен на два часа пополудни из городской квартиры моего покойного клиента.

Я поднималась по лестнице под руку с Симбирцевым. Мой приятель нацепил ради такого случая на свое пройдошливое лицо пристойную маску скорби и старался держаться соответствующим образом.

Народ, пришедший проводить Васю в последний путь, подобрался самый разношерстный.

Здесь были и какие-то замшелые личности запойного вида, и бесстрастные престарелые бабки в платочках с жилистыми руками, сложенными на животе, – очевидно, люди, знавшие Довженко в самую давнюю пору его жизни, в советские еще времена.

Их оттеняли суровые и деловитые люди среднего возраста, по лицам – типичные милиционеры. Очевидно, сослуживцы пришли проститься с бывшим коллегой. Этот контингент держался скученно, в лишние разговоры не вступал, хотя, если требовалась помощь – принести стулья, убрать мебель с дороги, – немедленно включался в процесс.