Разорить не значит жениться

Но вот когда я постучала в квартиру, мужской голос крикнул изнутри:

– Мы жилье не сдаем. Поднимитесь выше.

– Я к вам насчет «Шкоды», – сказала я.

– А что с ней не так? – уточнил пузатый мужичок, открыв дверь.

– Все так. Меня интересует одна запись с вашего видеорегистратора.

– Какая еще запись?

– Трехнедельной давности. – Я сознательно говорила так, будто на все сто процентов была уверена, что запись существует.

– Не по адресу вы, девушка, обращаетесь. Я всего неделю назад видеорегистратор установил.

– И наверное, после одного ночного происшествия? – попыталась я разговорить хозяина «Шкоды».

– Я, собственно, давно собирался. Не знаю, кто вы и почему тем случаем интересуетесь, но вам лучше к нашему участковому обратиться.

– Спасибо, так и сделаю. Извините за беспокойство.

– Всего доброго! – Мужчина закрыл дверь.

Похоже, Сидор Кара был единственным жителем этого дома, который обладал хоть какой-то информацией. Я не была любительницей оперного пения, но сегодня решила по-ужинать именно в том ресторане, в который он завлекал посетителей своим академическим вокалом.

Я шла по променаду вдоль тесно прижатых друг к другу ресторанов и кафе. Во многих был живой звук, голоса певцов порой перекликались настолько, что было даже невозможно понять, что именно каждый из них исполняет. Наверное, я направилась не в ту сторону от морвокзала, потому что, пройдя с полкилометра, я не нашла ресторана, в котором можно было услышать академический вокал. Или Караваев перепрофилировался с оперных партий на попсу?

Постояв на смотровой площадке и полюбовавшись морским закатом, я отправилась в обратном направлении.

Когда здание морского вокзала осталось позади, до меня донеслось: «Ночной зефир струит эфир»… Тенор исполнял романс на стихи Пушкина. Я еще со школьных времен помнила это стихотворение. Несомненно, это пел Сидор Кара. Ресторан с вполне подходящим для такого музыкального сопровождения названием «Увертюра» располагался несколько в стороне от других подобных заведений, поэтому бывший оперный певец имел некоторые преимущества перед своими нынешними коллегами, уличными музыкантами. Его голос не перемешивался ни с чьими другими. Подойдя ближе, я не заметила ни одного свободного столика, можно сказать, был аншлаг.

Какой-то пожилой мужчина в белом костюме, сидящий за столиком в самом центре зала, стал зазывно махать мне рукой. И это притом, что он был не один, а со спутницей, которая сидела ко мне спиной.