Выучиться на Бога

Потому-то выделывался, дрянь, с выдумкой, вдохновенно: комнатку – похуже, место за столом – подальше, прихлебателям своим – полную свободу оскорблять да подшучивать. И не смей возмутиться! А то еще вызовет срочно и велит ждать, час просидишь – беседа отменяется… Стервец… Представляете, кого мне постель стелить присылали? Бабку дряхлую, беззубую, из которой труха сыпется!

– Но с простынями-то она справлялась? – ухмыльнулся Оминас.

– Справлялась, к счастью. Хотя любому ясно, зачем по традиции в ночную пору к гостям девок отряжают! Не только же простыни менять!

– Да ладно, Айнар, тебе ли на постельный голод жаловаться?

– Так и я не о том.

Унижение какое! Понудил приехать, неделю ноги об меня вытирал, а потом выдворил несолоно хлебавши! Ближнего воина князя! Сотню монет сунул – почитай, на дорогу. И пару коров предложил в Шораи гнать, а? Никому бы подобного не спустил…

– Зато здесь стерпишь, – невесело усмехнулся Оминас. – Всегда терпел и нынче придется. По-другому никак.

Справедливость этих слов осознавал за столом каждый.

Все были младшими сыновьями в семьях, то есть в качестве наследства получили исключительно меч, имя да доброе напутствие. Ну, может еще вот ежегодное содержание, ради которого доводилось порой сносить несносное. Остальное требовалось добывать самим. И никогда не понять старшим, что значит жить лишь призрачными отблесками надежд на достойное будущее.

– Подумать только, – вздохнул мрачный Айнар, – ум, доблесть или мастерство ни к чему. Просто надо родиться годом раньше.

И тогда мир к твоим услугам.

– Это что, вон, Гои запоздал с появлением на полчаса, а результат точно такой же. Верно говорю, дружище?

– Чем в сотый раз обмусоливать вечные темы, – буркнул тигон, – давайте-ка лучше, кимиты, выпьем. За наших возлюбленных Богами старших братьев!

– И за нас, лишенных милостей свыше! – подхватил Оминас.

– За удачу, которую мы, клянусь бородой Шу, перетащим в один прекрасный день на свою сторону! – добавил Айнар.

Чаши с вином осушили залпом, потом долго ели в тяжелом молчании – мысли беседа навеяла нерадостные.

Только на третьем блюде оправился первый из воинов, и оказался им, естественно, Оминас.

– Однако, благородные мои, жизнь, как ни странно, продолжается, – к урмату явно вернулось его обычное расположение духа. – Сия коварная особа украла у нас до осени помощь от Айнарова братца – пустяки, всего-навсего очередной ее удар. Нам не привыкать.

– Очередной, но не последний удар, – заметил Гои.