Выучиться на Бога

А случись новый поход… Продать чего-нибудь, что ли?

– Отличная идея, – хмыкнул Айнар. – Жаль, все, годное для продажи, давным-давно продано. И прогуляно.

– А почему сразу на меня смотрите? – обиделся урмат. – Я один гулял? И даже если выпиваю иногда чуточку больше…

– Вдвое, – усмехнулся Гои. – Ладно, кимиты, сейчас время не виноватого искать, а выход. Каждому придется затянуть туже пояс и умерить аппетит.

– То есть, вечером не кутим?

– Нет денег кутить, дружище, слышал ведь: Айнар приехал пустым.

Неурочная аскеза. Попутно, кстати, пороемся в запасах – вдруг завалялось что-нибудь.

– Едва ли там сыщется хоть крошка… Но пороемся, конечно.

Под такие разговоры компания поднялась из-за стола. Шумно пересекли зал, поблагодарили за угощение хозяйку. Сорико смущалась и кланялась чаще обычного – не то от похвал, не то от вольных ухмылок гостей.

За порогом город только пробуждался ото сна, только взбивали пыль первые повозки, прочищали глотки лоточники. День разгорался нерядовой.

Праздник, равного которому, пожалуй, и не упомнишь. Сотни, тысячи любопытных съехались в Шораи, каждого требовалось приютить, накормить, напоить – ради подобных барышей стоило потрудиться.

– Отправляемся, пока толпа дороги не запрудила, – предложил Гои.

Дельная мысль, однако, не учитывала состав явившихся в город зевак. Это родовитые гости редко показывались на улице до полудня, нынче же глазеть на торжество собрались главным образом простолюдины. Им не было нужды терзаться, выбирая приличествующий случаю наряд – довольствовались, как правило, единственным.

Не задерживал и завтрак – изобилием он обычно не отличался. Даже привезшие что-либо на продажу крестьяне считали своим долгом прежде обозреть город, а уж после спешить на рынок. И верно, когда еще забросит судьба в столь диковинное место? А тут вдобавок слухи о дармовом угощении и зрелищах!..

Короче, улицы заполнялись на глазах. Чудилось, каждый дом, каждый проулок буквально сочится народом.

Пестрый людской поток гомонил и клокотал, отсутствие же у большинства конкретной цели делало его совершенно хаотичным. Перед тремя всадниками расступались, но все неохотнее и с возрастающим трудом.

– Прочь! – Оминас, как самый внушительный, ехал во главе колонны, ему же выпало расчищать путь. – Оглохли, остолопы? Прочь с дороги! Плетей на вас не хватает… Чего, заболтались, кумушки? Нашли место. Брысь, говорят! Дорогу!

Прямо у ног ворочалось море толпы.