Роман с чужим мужчиной

А уж когда сопоставлю впечатления той и другой, тогда и буду решать, как быть дальше.

Любочка, замотанная домохозяйка, мать двоих детей, была рада вырваться из рутинных забот и охотно откликнулась на мое приглашение. С Лесей дело обстояло сложнее, но и с этим я совладала. Сейчас в моем распоряжении было не меньше часа, чтобы привести и себя, и свои мысли в порядок. Чем я и занялась.

Часы показывали четверть двенадцатого, когда пришла Леся. Прямо с порога она запричитала:

– Совести у тебя, Татьяна, нет! У человека, можно сказать, медовый месяц, а ты его из объятий любимого вырываешь.

Ну что, скажи на милость, за спешка?

– Не ворчи, Леська, дело действительно серьезное. К тому же не терпит отлагательств, – урезонила я ее.

– Ну и в чем же дело? – Леся недовольно сморщила лицо.

– Потерпи, придет Любочка, все узнаешь.

– Так ее еще нет? Ну, ничего себе! Я через весь город проехала, а она на два этажа подняться не успела! – возмутилась Леся. – Имей в виду, на весь день здесь застревать я не намерена.

Меня Жорик ждет. Звони своей соседке!

Лесино недовольство было мне понятно. Если честно, я и сама недоумевала, почему Люба так долго копается. Преодолеть два пролета – дело пяти минут. Набрав номер Любочки, я приготовилась прочитать ей отповедь о том, как неприлично задерживать людей. Но Любочка трубку не взяла. Обратившись к Лесе, я сообщила:

– Трубку не берет. Может, в магазин вышла?

Леся собиралась возмутиться, но в этот момент в дверь позвонили. Обогнав меня, Леся бросилась открывать, надеясь увидеть на пороге мою соседку.

Видимо, ей хотелось первой высказать Любочке недовольство. Но, как только она открыла дверь, мимо нее с громким криком промчались двое сорванцов, сметая все на своем пути. Следом скромно следовала Любочка. На ее плече висела хозяйственная сумка внушительных размеров.

– Что это значит? – указала Леся на детей. – Мы пришли серьезные вопросы обсуждать или в дочки-матери играть?

– А я виновата? – тут же ощетинилась Любочка. – Свекруха обещала приехать, с Санечкой и Анюткой посидеть, а сама в спа-салон умотала.

Кожа у нее, видите ли, сухая стала! А какая она у тебя должна быть в твои-то шестьдесят с хвостиком? Я ей говорю: мама, сидели бы дома, внуками занимались. В ваши годы о вечном думать пора. А она мне заявляет: это в твои годы можно позволить себе думы о вечном, а в моем возрасте тратить драгоценные минуты на мысли о ерунде – уже непростительная роскошь. У меня, говорит, каждый день на счету.