Роман с чужим мужчиной

Начал профессор ярко. Сыпал устрашающими научными терминами, требовал записывать громоздкие цитаты. В самый разгар лекции заявляется в аудиторию Филичева и просит разрешения присоединиться к студентам. Профессор, естественно, с ехидцей спрашивает:

– Чем же вы, студентка Филичева, таким важным были заняты, что вовремя на лекцию попасть не смогли?

– К экзамену готовилась, – глядя на профессора невинным взглядом, заявляет Филичева.

После этих слов достает из дамской сумочки сверток, начинает его шумно разворачивать.

Аудитория заинтересована, профессор снисходительно ждет. Наконец Филичева со свертком справилась. Радостно улыбаясь, она плюхнула на стол профессора стеклянную банку с желто-коричневой кашицеобразной массой.

Профессор изучающе смотрит на баночку и спрашивает:

– Что это?

– Жидкие фекальные массы с места предполагаемого преступления. Я сама их добыла!

С этими словами Филичева начинает отвинчивать крышку баночки. Профессор, позеленев, орет во все горло:

– Прекратите, уберите эту гадость!

– Профессор, вы должны это рассмотреть.

Там такая своеобразная консистенция! Все дело в небольших сгустках. Видите, эти сгустки говорят о том…

Договорить Филичева не успела. Зажав рот ладонью, профессор, как молодая лань, проскакал через всю аудиторию и скрылся в лаборантской. Лекция была сорвана. Филичевой крепко досталось на орехи, хоть она и доказывала в деканате, что в банке была обыкновенная горчица. Но для профессора последствия ее шутки оказались гораздо серьезнее.

Бедный дядька навсегда лишился возможности питаться в студенческой столовой. Как только он появлялся в дверях, весельчаки-студенты тут же начинали демонстрировать друг другу судочки с горчицей и намеренно громко нахваливать «своеобразную консистенцию» и «небольшие сгустки» желтовато-коричневой массы.

И таких историй в арсенале Филичевой насчитывался не один десяток. Авантюрный склад характера не давал Татьяне спокойно жить. И это была одна из причин, по которой я решила обратиться к ней за помощью.

На воспоминания бурной молодости ушло еще два часа. За это время мы успели перемыть косточки всем преподавателям академии и обсудить личную жизнь половины студентов. В конце концов поток воспоминаний иссяк. Татьяна убрала столик с остатками угощения, и мы, расположившись на южной стороне галереи, перешли к обсуждению цели моего визита.

– Ну, выкладывай, с чем пожаловала, – потребовала Татьяна.