Руки загребущие

Да и вообще, он в последнее время с друзьями общался мало. Может быть, они не очень одобряли его стремление подработать – брат не только писал картины, но еще расписывал шкатулки, рисовал декорации к театральным постановкам. Даже вот дизайном квартир занимался.

– А с кем он в последнее время наиболее часто контактировал? – спросила я, надеясь услышать очередные дифирамбы Филиппу.

Но неожиданно Туманова нахмурилась:

– Честно говоря, в последнее время у брата почти не было друзей. Знакомые художники почему-то перестали к нему ходить, как только Филипп начал подрабатывать.

Я, конечно, понимаю, что искусство должно оставаться на первом месте, но нам все-таки надо было на что-то жить… Ну, еще иногда звонили заказчики, покупатели всякие. Но с ними у брата, по-моему, были исключительно деловые отношения. Иногда, правда, Коля Филатов появлялся…

– Это тот самый, у которого он работал дизайнером? – перебила я.

– Д-да, – неуверенно подтвердила Алена. – Конечно, я понимаю, что там Филиппу хорошо платили… Но все-таки Филатов мне никогда не нравился.

Какой-то он дерганый, колючий…

«Вот еще один подозреваемый», – я едва не потерла руки от предвкушения долгого разговора. Но, к моему величайшему сожалению, кроме собственной неприязни у Тумановой не было никаких доказательств причастности хозяина фирмы «ГОСт» к смерти ее брата. Я не стала настаивать, но все-таки взяла на заметку полученные сведения. Когда два раза за один день всплывает имя одного и того же человека, поневоле начинаешь видеть в этом перст судьбы.

После нашей непродолжительной беседы с Аленой многогранная натура молодого художника была раскрыта передо мной почти полностью. В итоге оказалось, что занимался Филипп всем понемногу, что обеспечивало непостоянный, но зато приличный заработок. «Хм, звезд с неба не хватал, но, похоже, человек был хороший. Такой мог вызвать зависть у окружающих, и вполне возможно, что кое-кому захотелось отправить его на тот свет», – подумала я, суммируя в уме всю полученную информацию.

Проводив Алену до дверей, я с облегчением погрузила ногу в холодную воду – от скитаний по просторам родного города она еще сильнее опухла и поминутно напоминала о себе пульсирующей болью. Я выпила таблетку, снова наложила тугую повязку и закурила, продолжая размышлять о друзьях и недругах безвременно погибшего то ли художника, то ли дизайнера, то ли театрального оформителя. Из раздумий меня вывел неожиданно громкий телефонный звонок.