Сердцу не откажешь

Договорились? – спросила я, показывая жестом направление кухни.

– С одним условием, – произнесла женщина, – я вам чем-нибудь помогу.

– Отлично! Так получится быстрее.

Ольга умело накрошила овощи и сложила затейливой горкой на блюде. Я заварила чай, порезала хлеб и вскрыла упаковку с печеньем. Курица тем временем аппетитно подрумянилась и просилась на наши тарелки. Расставив все на столе, я достала блокнот и пристроила его на краешке подоконника – может, пригодится.

– Ольга Васильевна, может, мы сначала поедим? Боюсь, не смогу сейчас воспринимать информацию, – предложил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить кусок.

– Я тоже не успела поужинать, детей отвезла пока к маме, – сказала женщина, усаживаясь за стол, – с мужем мы давно расстались, сын в выпускном классе, а дочке еще два года учиться. Бывший нам помогает как может. У него другая семья, тоже двое детей.

Я больше не могла просто так сидеть рядом с горой еды и накинулась на нее, как голодный зверь. Куски мяса и овощи быстро заполнили мой желудок, он потихоньку заурчал от удовольствия.

Гостья ела не торопясь, задумчиво глядя то в окно, то в свою тарелку. Опустевшая посуда перекочевала с моей помощью в раковину, а на столе появились нарядные бабушкины чашки. Я редко доставала этот сервиз, только для гостей, и всегда удивлялась, как он украшает стол.

– Уже можно начинать, – сообщила я, разливая крепкий ароматный чай.

– Я думаю, что Сергея Андреевича убила его жена, – сказала Ольга, глядя, как наполняется ее чашка.

Что-то подобное я и рассчитывала услышать, закон Мёрфи не сработал.

За окном стемнело. Я включила бра над столом и приготовилась слушать дальше.

Ольга продолжила таким же тихим и спокойным голосом:

– В то утро я вызвала полицию и сразу набрала номер мобильного Родионова. Он сказал, что уже подъезжает к офису. Когда Алексей вошел, то испытал примерно то же самое, что и я. Он даже с лицом справиться не смог. Другие сотрудники пришли позже, когда полиция уже приехала.

– Родионов что-нибудь сказал про вечерний спор с Рамовым? – спросила я Ольгу.

– Сначала он вообще не мог говорить – подбородок дрожал, губы кривились. Я его таким ни разу не видела. Потом мы ушли на кухню, там он успокоился и рассказал, – сказала женщина, залпом допила чай, отодвинула чашку и стала говорить совсем о другом. Я не мешала, просто терпеливо слушала. Это самая важная часть моей работы – сбор любой информации, пусть даже косвенно относящейся к делу.