Шкурный интерес

Офелия-ханум еще раз заглянула в отчет, составленный по результатам анализа крови, и спросила:

– Хм… Ваша жена страдала от ревматизма?

Степанов удивленно вскинул брови:

– Вроде нет. Она никогда об этом не говорила. А что?

– У нее в крови обнаружены вещества, образующиеся при разложении випраксина. Это мазь, применяемая при ревматизме. Всасывается через кожу.

– В ней содержатся наркотические компоненты? – уточнил Степанов.

Офелия-ханум тактично улыбнулась:

– Нет, випраксин, кроме как в лечебных целях, никак не используется.

– Быть может, подобные вещества образуются при разложении какого-нибудь наркотика в организме? – настаивал вдовец.

– Уверяю вас, к несчастью для наркоманов, эти вещества к «кайфу» никакого отношения не имеют.

– Или к счастью, – заметила я.

– Нет, девушка, – покачала головой Офелия-ханум, – счастье тут ни при чем. Наркоман все равно отыщет какой-нибудь наркотик, чего бы это ему ни стоило.

– Есть в отчете еще что-нибудь важное? – осведомился Степанов.

– Нет. Все, что написано, я вам пересказала.

Больше Офелия-ханум ничего полезного нам не смогла сообщить.

* * *

У Степанова не было причин задерживаться в Баку надолго. Остаток дня он посвятил оформлению свидетельства о смерти жены и связанных с этим бумаг, решению проблемы транспортировки тела покойной в Тарасов, а также деловым переговорам с компаньонами. Вид у Дмитрия Анатольевича был крайне подавленный. Он походил на собственную тень, на призрак, на зомби.

Утром девятого июня мы возвращались в Тарасов. Я испытывала легкую досаду. Очень хотелось успеть осмотреть столицу Азербайджана, ознакомиться с его достопримечательностями, искупаться в море, купить сувениры тетушке, наконец! Все, что я увидела, – панорама пыльного бульвара за грязным гостиничным окном да столики с мертвецами в бакинском морге.

А тут еще нелепые идеи Дмитрия Анатольевича о страшной мести!

– Я твердо намерен отыскать этого Капкана, – заявил он, когда мы дожидались своего рейса в аэропорту. – Возможно, тебе придется сопровождать меня по самым отвратным, пользующимся дурной славой уголкам Тарасова. Я могу положиться на тебя? Если ты не согласна, еще не поздно расторгнуть контракт.

– Это моя работа, – угрюмо отвечала я, – и к ней я готова всегда. Как «юный пионер».