Шик, блеск, красота

Впрочем, я и не особенно старалась что-либо скрыть, ведь мне пока еще толком ничего не было известно – расследование едва начато, и рассчитывать на столь скорый результат глупо. И все же настроение он мне порядком испортил.

Прекрасно понимая, что в таком состоянии лучше сначала постараться успокоиться, вернулась к своей «девяточке», села в салон и закурила. Начавший тут же проникать в кровь никотин сделал свое дело, и через несколько минут я действительно сумела расслабиться. Солнце напоследок, перед уходом за горизонт, ярко слепило глаза.

Вокруг суетились люди, отъезжали и подъезжали машины, а я равнодушно наблюдала за всем со стороны. Голова окончательно опустела, совсем не хотелось ее хоть сколько-то напрягать и вновь думать над тем, кто, за что и почему убил Прокопчук.

«Может, сегодня и в самом деле ничего больше не предпринимать? – спустя некоторое время спросило мое второе „я“. – А начать заново завтра. Не зря же в народе говорится: „Утро вечера мудренее“.»

Не став спорить с самой собой, тем более что это было просто бесполезно, спокойно завела машину и направила ее прямиком к дому.

Я ведь, наивная, верила, что мне все же удастся расслабиться и забыть о работе. Да не тут-то было. Не успела я войти к себе в квартиру, как мне позвонили. Взволнованная Алена Алексеевна, позабыв даже представиться, торопливо произнесла:

– Татьяна Александровна, я, кажется, знаю, кто пропитал платье ядом. Я почти уверена в том, что это сделала она. Больше некому было.

Она входила вечером в костюмерную. И как мы сразу про нее не вспомнили!

– Про кого? – наконец сумела вставить пару слов я.

– Да уборщица. Ну, та, что во Дворце культуры работает. До меня только сейчас дошло, что она костюмерную мыла еще с вечера, когда репетиция закончилась. А последние-то расходились едва не за полночь. Она еще тогда меня попросила дверь не запирать и ключ ей оставить, чтобы можно было полы протереть. Я и оставила. Кто ж знал…

– А откуда эта самая уборщица могла узнать, какое именно платье будет на Прокопчук? – вопрос сам слетел у меня с губ.

– Откуда? – повторила Мельник, а затем продолжила: – Так она почти на всех репетициях присутствовала. Все платьями любовалась. Персонал ведь в курсе был, кто и в чем из вас будет. На генеральном прогоне все как положено происходило. Ну она это, точно она.

– Хорошо, я проверю эту женщину, – понимая, что возразить мне пока нечего, пообещала я в ответ.