Спелое яблоко раздора

– Слушайте, капитан, а вам не кажется, что письмо это какое-то странное? Ну, мне оно что-то напоминает, но что…

– Напоминает письмо Маяковского, – твердо выдал Васечкин.

– Да, – согласилась я, думая, как же я могла забыть про «лодку и быт» и про то, что «покойник не любил сплетен». – Что ж, спасибо за информацию, – поблагодарила я следователя. – А не подскажете, капитан, вы случайно не знаете, кто занимается расследованием смерти Александра Колесникова?

– Вот чего не знаю, того не знаю. А кто это?

– Этого я тоже пока не знаю, – призналась я.

 – Но он умер от удушения в то же утро, что и Высотин, тоже электрическим шнуром. Хотя ему, похоже, помогли.

– Нет, тут ничем не могу помочь. Попробуйте позвонить завтра.

– Хорошо. Спасибо, капитан, – еще раз поблагодарила я.

– Всего хорошего, – отозвался Васечкин и положил трубку.

Я остановила машину у киоска и вышла купить сигарет. Теперь у меня появилась еще кое-какая информация к размышлению – предсмертное письмо. Может, это какой-нибудь намек? Вокруг смерти Маяковского в свое время ходило немало слухов.

Может, Высотин хотел что-то таким образом сообщить или намекнуть на что-то? Что за странный посыл? Не думаю, что у поэта просто не хватило фантазии на сочинение оригинальной предсмертной записки. Тогда почему именно Маяковский? Может быть, Владимир Владимирович был просто любимым поэтом Высотина? Тогда его письмо можно было бы как-то истолковать. А если все-таки это намек, то не на причины ли, побудившие в свое время покончить с жизнью и первого, и второго? Тогда логичнее было бы и способ такой же избрать – пистолет вместо удавки.

Словом, появление письма повлекло за собой кучу разных вопросов, и я даже забыла на время о Колесникове, чувствуя неслучайность фраз в этой записке и горя желанием разгадать головоломку. Вернувшись в машину, я закурила и позвонила Сергею.

– Слушаю, – ответил он мне через мгновение.

– Сережа, здравствуй, это Таня. У тебя есть немного времени? Мне нужно задать тебе кое-какие вопросы.

– Мне приехать?

– Нет, необязательно. Достаточно телефонного разговора, – успокоила я.

– Тогда я могу перезвонить тебе минут через десять? – поинтересовался Сергей.

– Хорошо, – согласилась я и поехала к дому, все еще раздумывая над тем, что же хотел сказать своим письмом Высотин, если хотел этого вообще. Был ли в нем скрытый смысл?

Сергей перезвонил мне, когда я уже поставила свою «девятку» в гараж.