Спелое яблоко раздора

Должно быть, видок у меня был еще тот!

– Сережа, – оправившись от шока, проговорила я. – Можно тебя на минуту?

– Конечно! – Он нахмурился и отошел со мной от могилы на несколько шагов. – Что-то случилось? У тебя такой вид, будто ты увидела…

– Привидение, – опередила я его догадку. – Можно сказать и так. Знаешь, у меня сейчас мало времени, но скажи, ты можешь устроить мне встречу с вдовой и самыми близкими людьми Высотина? Например, через час?

– Мы едем сейчас в гостиницу и все будем в номере, который занимал Алекс.

Я предупрежу портье о твоем приходе.

– Отлично. Через час буду там. Ты уж подготовь их, пожалуйста, – попросила я. – Ну, чтобы оказывали мне всяческую помощь. Ладно?

– Хорошо, а ты что-то узнала?

– Сереженька, потом, меня ждет срочное дело. – Я пожала ему руку и скоренько ретировалась.

Терпения у меня хватило только на то, чтобы выйти с территории кладбища и сесть в машину. Уже по дороге я позвонила одному знакомому патологоанатому, работающему в судмедэкспертизе:

– Толик, здравствуй, это Иванова тебя беспокоит.

Можешь уделить мне минут десять?

– Привет, Танюша, – откликнулся Толик. – Сейчас я занят и буду занят сегодня весь день. Только если вечерком. Устроит?

– Вечерком? – переспросила я растерянно. – Ладно, вечерком так вечерком. А ты где будешь-то?

– Да я сегодня дежурю, – вздохнув, сказал Толик. – Так что на месте и буду.

– Это меня вполне устраивает, – тут же согласилась я. – Ладно, вечером увидимся, я позвоню.

Толик что-то там еще мяукнул, мол, будет ждать меня, и все такое.

Я отложила мобильный и просто сидела некоторое время в машине. Новое обстоятельство, настолько же неожиданное, насколько и ожидаемое, меня прямо шокировало. Увидев похоронную процессию, направляющуюся к выходу с кладбища, я завела мотор своей машины и поехала к гостинице. Конечно, я надеялась, что за этот час узнаю кое-что поподробнее о смерти Высотина-Колесникова, а уж после этого и пообщаюсь с его близкими. Но раз уж не вышло, буду ждать до вечера.

Добравшись до гостиницы и заняв место на стоянке, я закурила. Пусть они в номер поднимутся, тогда и я нагряну.

«Итак, что же получается? – спросила я себя. – Что Высотин-то и есть Колесников? Ведь фотографии, показанные патологоанатомом, и свидетельствуют о том, что ему кто-то помог умереть. Получается, никакое это не самоубийство, а как раз наоборот. Значит, тут не только и не столько дело в моральном давлении, а и в чем-то другом.