Старые амазонки

Обычно бабульки держались более консервативных взглядов.

Наташа поливала на кухне цветы, и я пошла к ней. Кухня опять-таки была новая, не итальянская, конечно, и не польская, но все-таки.

– Наташа, а мебель эта давно стоит здесь?

– Мебель, вы знаете, года полтора назад баб Маша почти всю купила новую.

– Да? А откуда у нее такие средства?

– Она все с книжки сняла. Говорила, на гроб берегу, а сама живу, как в гробу. На том свете деньги не нужны. А умру, как-нибудь похоронят.

– В логике отказать ей трудно.

– Вообще в последнее время она как бы помолодела. У нее подружки были. Так они и в театр стали ходить, на концерты приезжих знаменитостей.

– На это она тоже с книжки снимала? Твоя бабушка была миллионершей?

– Нет, Светлана Васильевна работала в театре. Нет, не актрисой, – предугадала она мой вопрос, – я точно не знаю, кем. Но у нее там осталось много связей, да и, по-моему, не только там, так вот, им чаще всего доставали контрамарки.

– А кем до пенсии работала баб Маша?

– Она была водителем троллейбуса.

– В семьдесят лет?

– А что? Она, между прочим, очень неплохо выглядела. Поэтому я вам сразу и сказала, что ее убили. Не собиралась она умирать…

– К сожалению, Наташа, смерть никто не ждет, она сама приходит и выбирает, кого ей забрать. И чаще всего ее желания противоречат нашим.

– Это философия. А я была у нее вечером и ушла очень поздно. Она была со-вер-шен-но здорова.

– Хорошо, я не буду с тобой спорить, к тому же это абсолютно бессмысленно.

Я подошла к другой комнате.

– Эта считалась моей. Я здесь не ночевала, но бабушка всегда, когда на меня ругалась, говорила: «Иди к себе».

Тут все было обычно и менее комфортно. Точнее сказать, куплено по случаю. Как бы прочитав мои мысли, Наташа заметила:

– Мне здесь тоже не нравится. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

– А эта комната закрыта?

– Да, на ключ.

Для достоверности мы по очереди подергали ручку. Странно, зачем закрывать дверь на замок в собственной квартире, к тому же если живешь один?

– А если мы ее того, откроем?

Наташа посмотрела на меня даже как-то обиженно.

– Ее еще не похоронили. А мы будем квартиру вскрывать. Ей бы это не понравилось.

– Хорошо, не будем. Ты, наверное, теперь переедешь сюда?

– Нет, не сейчас, может, позже.

(Вот и отлично. Комнату я вскрою сама. Бабушка меня простит.