Двергурим

– Поди прочь… двергурим… дай нормально умереть, глядя… на высокое небо… а не на твою железную морду…

Дварф отпустил орка и выпрямился, играя желваками под забралом, когда раздались многочисленные звуки боевых рогов со всех сторон, и гоблины истошно заорали, когда, переваливая через холм нескончаемым потоком точно так же, как и они ранее, в их ряды врубились десятки солдат. Бой разгорелся с новой силой.

– Я ошибся тогда под Гвадлоном, когда заступился за тебя. Вы, орки, неисправимы. Жаль. У тебя был шанс на другую судьбу.

Дагна поудобнее перехватил молот и, уже сделав шаг, замер, когда услышал тихий хриплый голос.

– Когда я вернулся в деревню… Их уже добивали… Я дрался до последнего… Урлах подобрали меня полумертвого… Стали семьей…

Гор’Таг, отведя взгляд от неба, посмотрел на Дагну.

– Двергурим… люди как саранча… им всегда будет мало земель… Однажды они… – орк будто засыпал. -… они придут… и в ваши… подгорные… крепости…

Это стало последними словами серокожего орка.

Дварф еще несколько мгновений смотрел на него, замерев на полушаге, а затем ринулся в бой.

– Окс Двергур! Двергур Хадад! – взревел Дагна, сметая гоблинов могучими взмахами молота.

***

С прибывшим подкреплением в низине довольно быстро перебили врагов, и дварф, устало опустив молот, огляделся вокруг. Вся земля была усеяна телами гоблинов и редко встречающимися трупами людей, чаще всего погибших от стрелы или меткого удара копьем, чем от меча или дубины.

Его отряд просто валился от усталости. Барон был бледен, его нога страшно распухла, однако Вильямин оставался тверд, скомандовав идти на соединение с основными силами. Воины глянули на Дагну и, когда тот кивнул, неохотно, но все же подчинились рыцарю. Отряд, не имея возможности передохнуть, поплелся за ковыляющим бароном дальше на север, стремясь закрыть брешь в этом направлении. Дварф, отыскав втоптанные в грязь щит и топор, поспешил за ними.

По всему лесу раздавались звуки боя.

Гоблинов уверенно теснили по всем фронтам, и они отступали, огрызаясь стрелами и копейными выпадами, в самый центр леса. Плотный щитоносный строй людей не оставлял бурым ни единого шанса, мерно наступая неотвратимой стеной.

Вскоре остатки гоблинов были загнаны к подножию большого холма, поросшего молодым и редким подлеском. Вершина холма была широкой и плоской, по периметру её, раскинув могучие ветви, росли многовековые огромные дубы и липы.