Свет клином сошелся

 – Я еще никогда не слышала такой оригинальной манеры исполнения. Вам надо выступать на большой сцене. В Горовске такой нет, да и в областном центре, пожалуй, не найти подходящего для вас зала!

– Благодарю вас, – учтиво поклонился мне Полетаев, сделал несколько шагов вперед и тут же вернулся назад, вероятно, осознав, что наступать в грязных ботинках на ковер – это уже верх неприличия. Я рад, что моя игра пришлась вам по душе. Аристарх Владиленович говорил, что вы тоже музицируете…

– Музицировала, – поправила я, – после аварии мне уже не до сцены.

Я, конечно, иногда играю для себя и для папы на саксофоне, но не более того.

– Я ненадолго оставлю вас. – Ариша вышел из гостиной.

Полетаев положил скрипку со смычком на комод, присел на пуф, стоящий у дверей, и негромко заговорил:

– Полина, я хочу вам сказать, что ваш отец вас так любит, так любит… Вы для него свет в окошке. Не обижайте его!

Я никак не ожидала услышать от этого маргинала подобные слова, но он почему-то посчитал своим долгом донести их до меня.

Неужели Ариша пожаловался на меня первому встречному?

– У нас полное взаимопонимание, – фыркнула я.

– Вот и замечательно! Вот и берегите это чувство! Нет ничего сильнее в мире, чем отцовская любовь. Я знаю, о чем говорю. – Полетаев поднялся с пуфа, взял свой инструмент и, оглянувшись на меня, повторил: – Отец так любит вас, так любит… Однако поздно уже, я пойду…

– Погоди, Семен, – Ариша перехватил гостя в прихожей. – Ты доставил нам большую радость, поэтому мы не можем сразу же отпустить тебя.

Ты должен отужинать с нами. И никакие отказы не принимаются!

– Ладно, я не против, – скрипач не заставил себя долго уговаривать.

Я встала, направилась к двери и через несколько шагов поняла, что едва не прокололась. Вернувшись назад, я села обратно в кресло и поехала в столовую. Мне было очень интересно, чем же дед собирается угощать нашего гостя. Ужина ведь я не успела приготовить. Будь я на ногах, то могла бы быстренько подсуетиться, но прикованность к инвалидному креслу делала меня нерасторопной.

Ариша и не ждал от меня прыткости опытной домработницы, поэтому взял всю готовку на себя. Впрочем, «готовка» – это было слишком сильно сказано. Дед начал с того, что поставил в центр стола бутылку коньяка, а затем стал окружать ее закусками. Благо в холодильнике кроме колбасы и сыра нашлись маринованные грибочки и даже оливки, фаршированные красной рыбой.