Сыворотка правды

«Интересно, – внезапно подумала я. – А для кого я рис перебираю? Для этого Хафиза?»

Послеобеденного отдыха не было. Девчонки одна за другой волоком притащили себе по новому мешку, и я поняла, что отстаю от них чуть ли не в два раза.

До заката я успела перебрать только один мешок. Девицы отпускали в мой адрес откровенно презрительные реплики – сами они перебрали по два.

«Ну вот, – подумала я. – Нормы нет – кормить не будут… Надо было мне фарси учить, а не всякие там европейские – я бы им устроила „бабий бунт“!»

Старуха повела всех за одну из занавесей, зажгла «жирник», и здесь, почти в полном мраке, женщины начали раздеваться.

«В этом доме ни для кого ужина не будет! – дошло до меня. – Тотальная диета!»

Мой бюстгальтер вызвал у дам неподдельный интерес, а когда девушки увидели и мои трусики, их глаза поразъезжались в разные стороны, как у мультяшных героев.

– Париж! – соврала я. – Смотрите! Больше до конца жизни, наверное, не увидите…

Старуха зашикала, и они поспешили под покрывала почти одетые – похоже, что на ночь они снимали только верхнюю одежду.

Я легла и почувствовала, как тоскует мое бренное тело по привычному вечернему салатику.

Я глянула на притихших своих соседок и внезапно поняла: есть только один способ что-нибудь изменить в их судьбе – хотя бы неделю кормить иначе. Может, тогда они поймут, что бывает и другая жизнь…

Три раза за ночь я просыпалась, а один раз даже сходила в сарай, к лошадям, но о том, чтобы устроить нормальную разведку, не могло быть и речи: как только я приподнималась с матраса, старуха моментально просыпалась и затаивала дыхание.

Похоже, бабка за много лет собачьей жизни отработала великолепные охранные рефлексы.

Утром я поднялась раньше остальных, похвалила себя за то, что взяла в командировку не стесняющие движений брюки, вышла во двор и начала делать зарядку в духе «аэробик-стайл». И когда я почувствовала, как запело тело, как кровь дошла до каждой клеточки, сзади раздался напряженный шепот.

Я приостановилась и оглянулась: весь «бабский батальон», выстроившись полукругом, с ужасом в глазах смотрел на меня. А на кровле полулежал и с интересом наблюдал за мной закутанный в халат «часовой».

– Йо-ху! – завопила я и завершила разминку простеньким сальто.

Под навесом воцарилась похоронная тишина.

– Ой-бой?! – вырвалось у самой молодой, и это получилось у нее так искренне, так радостно и удивленно, что я рассмеялась – здесь переводчик был не нужен.