Таланты и покойнички

Учитывая мой богатый сексуальный опыт, я представила себе ЭТО. Нет, конечно, когда это самое у мужика словно у кота, тоже ничего хорошего в смысле ощущений. Но если мужик обладает большим орудием и не отличается большим тактом по отношению к женщине, то ей приходится тяжко.

– Я поэтому и хотел его на работу взять, – улыбаясь, добавил Мухин.

Я удивленно уставилась на него.

– А чо? – осклабился Дихлофос. – Нам иногда приходят заказы и на мужиков. Всякие там не пользующиеся спросом толстухи с отвислыми жопами.

– Старухи, что ли?

– Ну, н-не девочки, конечно. От сорока и выше. Но, – Мухин погрустнел, – не случилось. Не вовремя он скопытился, не вовремя… Ну, вот мы наконец и пришли. – Мухин остановился перед деревянной дверью на втором этаже.

Он открыл дверь ключом, и вскоре мы оказались внутри небогато обставленной однокомнатной квартиры. Дом был старым, квартира, видимо, снята у каких-то хозяев, не отличавшихся особым почтением к гигиене и чистоте. Скорее всего Дихлофос сэкономил и на этом (я вспомнила характеристику, данную ему Клубневым).

На диване сидели три девицы и смотрели телевизор. На экране бесновались уродливые мымры, которые спорили с противными лысыми мужиками о какой-то ерунде, поминутно воздевая руки к потолку и разыгрывая жуткие страсти. Очередная латиноамериканская бодяга.

Увидев новенькую, девицы оглядели меня с головы до ног и сквозь зубы выдавили: «Привет».

– Это Марина, – Мухин показал на эффектную брюнетку с большим бюстом, – это Света, – кивнул он в сторону крашеной блондинки с длинными тонкими ногами, – а это Катя.

 – На меня посмотрела маленькая страшненькая девочка.

Я прошла к креслу, которое стояло около дивана, и села. Мухин тем временем удалился на кухню, чтобы поставить чайник.

– Как у вас с заказами-то? – развязно спросила я у девиц.

– Если честно, то хреново, – ответила Марина, понизив голос. – Впору на Большую Е…чую выходить. И то больше выйдет на карман.

Я знала, что такое оригинальное название носила в нашем городе улица, которая официально называлась Большой Казачьей.

Она пользовалась славой самой развратной улицы города. Все четыре ее квартала облюбовали уличные проститутки, предлагавшие свои услуги проезжающим автолюбителям.

– А чего так? Мне Юлька говорила, что у вас все зашибись, – сказала я, удивленно подняв брови.

– Юлька? – Марина презрительно скривила губы. – Она сама-то, чай, здесь уже не работает.

– Мужики обеднели и пожмотели, – вздохнула Света.