Морговой

А у дальнего шкафа притаились архивные банки, в которых плавали фрагменты органов. Холодильники мирно ворчали в тишине, вдоль стены ровно в ряд стояли каталки. Ворота «приемки» плотно закрыты на металлический тяжелый засов. Где-то вдали тикали часы.

Она прислушалась, не шумит ли машина у ворот, но снаружи было тихо.

Навалилась сонливость. Поэтому, не раздумывая, Марья легла на дежурантский диван, прихватив чашку горячего чая с зефиром в шоколаде. Открыла книгу в телефоне и погрузилась в чтение. Но через несколько минут ее сморил сон.

***

На кухне что-то с громким звоном упало и разбилось. Марья вздрогнула и села. Тишина. Провела руками по лицу, прогоняя остатки сна. За дверью на кухне горел свет.

«Странно, мне казалось, я выключила его перед уходом».

Взявшись за ручку, она толкнула дверь и замерла в недоумении. За столом сидел мужчина в рабочей темно-синей форме, чуть не плача, смотрел под ноги на разбитую чашку. Его подбородок сильно дрожал. Подняв руку, он вытер усы и рот кулаком, всхлипнул и жалобно сказал: «Хабаровск-то совсем почернел».

Она хотела его успокоить, спросить, что он имеет ввиду. Но тут из сна ее вырвал странный скрежещущий звук. Открыв глаза, Марья прислушалась. На уши давила тишина. Чашка стояла на табуретке целая и невредимая рядом с полупустой пачкой зефира.

Какой странный сон.

Она приподнялась на локтях. За дверью на кухне было темно. Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, снова легла, проверив время на телефоне: 22:10.

Заблокировала экран и отвернувшись лицом к спинке, закрыла глаза. «Спи, Марья, пока есть время. В новогоднюю ночь всегда возят много».

Сон дежуранта тревожен и чуток. А слух настроен на звук тормозов машины у ворот. Ей снилось, будто сквозь сон она слышит, как все пришли на работу и суетятся вокруг. Ходят мимо, нагоняя ветерок, хлопают дверью регистратуры вдалеке, о чем-то разговаривают то справа, то слева, посмеиваются над шутками. В секции что-то гремит, и до слуха доносится скрип колес и стук стеклянных флаконов о железный контейнер, в котором их отправляют в лабораторию.

Ей хотелось проснуться, встать, и она попыталась пошевелить ногой, но тело будто сковал паралич.

«Только попробуй!» – раздался издали чей-то голос. «Не делай этого!»; «Куда ты?»; «Этого не может быть». До слуха доносились отчетливые обрывки фраз. Но вырваться из оцепенения никак не удавалось.

Сознание пронзил неожиданный звонок в ворота приемки.