Театр начинается с выстрела

И не было в зале человека, который не мечтал бы сию же минуту убить Стенли Ковальского. А уж как у меня самой руки чесались!

За кулисами Анна постояла немного, глядя в пол, а потом подняла на меня глаза и, встретив мой восхищенный взгляд, слегка улыбнулась.

– Это было гениально! – совершенно искренне сказала я.

– Да-да! Мне об этом уже кто-то говорил, – пошутила она.

Тем временем занавес опустился, и несколько секунд в зале стояла абсолютная тишина, а потом он взорвался аплодисментами. И начались выходы на поклон.

И букеты! Букеты! Букеты!

Но вот все закончилось. Довольная, счастливая Анна, расслабившись, сидела на диване в своей гримерке и пила кофе, Ковалева рядом с ней пила чай, а я просто смотрела на эту великую актрису, сама не веря свалившемуся на меня счастью – пусть на несколько дней стать защитой для этой невероятной женщины.

И вдруг мне позвонил охранник из машины:

– Евгения, у нас нештатная ситуация.

– Что случилось? – тихо спросила я, выходя в коридор, чтобы не пугать Анну.

– У служебного входа стоит Тихонов с большим букетом цветов. И с ним те два мужика, что вчера были. Один рядом с ним стоит, второй – за рулем в машине. А теперь самое главное: неподалеку от их автомобиля стоит другой, а там – кинооператор и, скорее всего, журнашлюшка какая-то. Наши действия?

– Как погода на улице и сколько народу рядом со служебным входом? – поинтересовалась я.

– Дождик мелкий, противный, но, несмотря на это, народу собралось прилично.

– Поняла.

Вы, главное, ничему не удивляйтесь и со спины меня подстрахуйте, а то мало ли что в толпе произойти может. У меня руки связаны – я же никого покалечить не могу, а толпа неуправляема.

Я представления не имела, какую пакость задумал Тихонов, поэтому и четкого плана действий у меня не было, но что бы он ни приготовил для Ермаковой, надо бы сработать на опережение. Я вернулась в гримерку, отозвала в сторону Ковалеву и тихонько сказала ей:

– Мне срочно нужны женские брюки на размер больше моего, мешковатая ветровка, парик поприметнее и очки с простыми стеклами.

Это реально достать?

– Тихонов? – одними губами спросила она, и я кивнула.

Шепча себе под нос явно непечатные выражения, она ушла, а я с самым безмятежным видом села в кресло и стала смотреть, как Ермакова снимает грим.

– Что случилось? – повернувшись ко мне, спросила она. – Опять Тихонов?

– Опять, – не стала скрывать от нее я. – Но в этот раз с журналюгами.